Книга Баронесса из ОГПУ, страница 30 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

Василий Суворов, пожалуй, меньше других был замаран кровью большевиков, но в составе Забайкальского белопартизанского отряда Гордеева в свое время вел активную агитационную работу среди недовольного государственной властью крестьянского населения. Большевикам было что предъявить Суворову при личной встрече. И этого хватило бы с лишком, чтобы арестовать, а то и пустить поручика в «расход». Чего стоили исходившие от него лозунги: «Всем встать на путь беспощадной борьбы с ненавистным коммунизмом!», «За Святую Русь и Православную Веру!» А призыв: «Уничтожать активных коммунистов!» – это уже была сразу «стенка». Будучи романтическимдураком, для которого пышные слова о белом движении имели определенное значение, Суворов вряд ли пошел на сотрудничество с «советчиками». Но на него грешил Хольмст и требовал от Чухонцева, как от опытного контрразведчика, подтверждений имевшимся подозрениям. Однако последнему было что предъявить Александру Артуровичу. Помощник-секретарь Хольмста – Лев Василевцев! Вот кто выпадал из поля зрения. Занятый незаметной рутинной работой, этот мог дотянуться до любых документов и подслушать секретные разговоры своего начальника. По мнению Чухонцева, на него как раз следовало обратить пристрастное внимание. Пользуясь доверием, секретарь хранил ключи от потайной комнаты, из которой можно было легко подслушать и подсмотреть за тем, что происходило в кабинете хозяина. По справедливости говоря, помощник-секретарь был без нужды Хольмсту. Но тот и слушать ничего не хотел об этом, лишь важничал, забыв, что тщеславие – есть прельщение дьявола. Чухонцев, указывая на Василевцева, ссылался на свою интуицию. «Смотришь ты, как тонко придумано, – размышлял он, – в канун проведения операции, когда становится известно об утечке информации, а на проверку и выяснение обстоятельств времени не осталось, ничего лучшего и придумать нельзя, чем посеять недоверие и подозрительность в рядах «Братства». Что это, если не дискредитация белого движения в глазах японцев и полная неспособность провернуть сколь-нибудь серьезное дело в Харбине»?..

– Срыва операции допустить нельзя ни в коем случае! – заявил Чухонцев, придя вопреки всем законам конспирации в штаб-квартиру Хольмста. – Арестуйте вашего помощника! Можете пока не расстреливать, но изолируйте его и увидите, что операция пройдет без сучка и задоринки!

Александр Артурович был возмущен такой вопиющей самонадеянностью, но устоять перед вероломством Чухонцева не смог.

– Может, есть смысл ускорить операцию, сдвинуть сроки? – попробовал он как-то «сохранить лицо».

– Давайте обойдемся без самодеятельности. Арестуйте Льва Василевцева, – отрубил Чухонцев.

– Хорошо! Но этот арест будет на вашей совести! – бросил Хольмст в сердцах.

– Окститесь, о чем вы печетесь, господин штабс-капитан?..

Едва Чухонцев ушел, Александр Артурович задумался над вопросами, которые обступили его со всех сторон, как солдата в бою обступают враги, когда у того закончились патроны.

Хольмст не спеша поднялся, подошел к шкафу, где стояла похожая на графин пузатая бутылка с китайской водкой, настоянной на коматозной змее и корне женьшеня, налил себе четверть стакана и выпил с одного маху в качестве лекарства от стресса и перевозбуждения. Алкоголь быстро проник в кровь и ударил в голову. Александр Артурович, обретая уверенность, стал принимать решения.