Книга Зорге. Последний полет «Рамзая», страница 64 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

Но события, связанные с предательством бывшего начальника Управления НКВД по Дальневосточному краю, на этом не закончились. Люшков, пытаясь укрепить свое положение, предложил японским спецслужбам план возможного покушения на советского руководителя Сталина с целью его ликвидации. Люшков упирал на то, что в бытность его начальником Азово-Черноморского управления НКВД он хорошо был знаком с устройством и системой внутренней и внешней охраны лечебного корпуса курорта Мацеста, где на отдыхе принимал лечебные ванные процедуры советский вождь. Японцам предложение понравилось, и они серьезно решили заняться этим вопросом. Вскоре Люшкову помогли подобрать из числа белоэмигрантов шестерых террористов, подготовили их для выполнения тщательно разработанной операции и под предводительством Люшкова попытались забросить в СССР через Турецкую границу. Однако вместо удачи на одном из ее участков, в районе селения Борчка, группу встретил плотный пулеметный огонь советских пограничников. Трое террористов были убиты наповал, остальным во главе с Люшковым удалось уйти. Вернувшись в Японию, Люшков не пал духом и занялся составлением аналитических отчетов и анализа политико-экономического положения в Советском Союзе в качестве советника Генштаба Квантунской армии. В СССР Люшков заочно был приговорен к высшей мере наказания. Но кара его постигла через семь лет, когда советские войска, громя Квантунскую армию, приблизились к городу Дайрену. Двое японских офицеров по приказу вышестоящего начальства вывели Люшкова из штаба во внутренний двор и предложили застрелиться. После того как тот категорически отказался, они сами убили его выстрелом в грудь и вторым, контрольным – в голову. Японцы посчитали, что предатель слишком много знал секретов и мог выдать их заклятым американцам или, еще хуже, Советам. Впрочем, до этих событий было еще далеко. Пока же Люшков, выбрав путь изменника Родины, сдавал все секреты врагу, а группа Рамзая, презирая опасность, делала все, чтобы минимизировать последствия подлого удара. Ее работа была подчинена одной цели – предотвращению войны между Японией и СССР. Наряду с этим в поле зрения постоянно держались военные настроения и отношения между Японией и гитлеровской Германией. Одна за другой летели в Москву закодированные радиограммы, тщательно проанализированные Зорге. Часть их перехватывали японские контрразведчики, но им не удавалось их расшифровать, так как Зорге постоянно менял шифр, пользуясь для этих целей статистическими ежегодниками немецкого рейха. Информация также передавалась по конспиративным каналам на микропленках. Снимки военных объектов или образцов вооружения, которые представляли особую важность, при помощи специального оборудования уменьшались «фотохудожником» Вукеличем до размеров обычной точки, которую он специальным составом прикреплял в конце строки безобидного письма, адресованного в Советский Союз.

Огромный пласт работы, проводимой под неусыпным оком осведомителей японской полиции и агентов контрразведки, сопровождался колоссальным риском. Фотосъемки секретных объектов и документов, передача больших объемов зашифрованных радиограмм, встречи с курьерами – все это в любой момент могло привести к аресту. Даже нахождение дома не могло гарантировать безопасности, так как в любой момент к тебе могли зайти с обыском. Все это не только создавало невыносимое напряжение, когда каждый неверный шаг мог закончиться трагически, а стало неотъемлемой частью существования.