Книга Зорге. Последний полет «Рамзая», страница 43 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Силой прорицания. Ваша аура очень слаба и потемнела местами. Так бывает, когда человеком овладевает страх. Когда он боится потерять нечто большее, чем деньги, нечто важное. Ваш поступок может пагубно сказаться на долге. Да. На вашем служебном долге. Вы служите. Не в армии. Возможно, вы – небольшие чины в полиции. Ваш главный страх кроется не в потере денег. Главное кроется в том, что вы изменили своему служебному долгу. Вот в чем ваша беда.

Ноу повернулся к Шину:

– Ты слышал?

Шин одернул его за рукав.

На этом взгляд Мастера стал угасать и, Ноу с Шином показалось, что он утратил к ним интерес. Но вдруг, будто очнувшись, он вновь заговорил:

– Вижу, что дела у вас пойдут. Не забывайте про амулеты.

Ноу и Шин едва успели кивнуть в знак согласия, как на их головы вновь накинули плотные темные мешки и куда-то повели. Через какое-то время они с покрытыми головами уже стояли на свежем воздухе, перед полуразрушенным зданием с заколоченными снаружи воротами. Когда до них дошло, что рядом никого нет, они сорвали с себя душные мешки и не смогли понять, как здесь оказались. У каждого в кармане было по амулету. Шин вытащил свой, повертел в руке и впервые за все время сказал фразу, которая легла на сердце Ноу:

– Знаешь, мне кажется, что Мастер и правда умен настолько, что с одного раза понять глубину его мыслей трудно таким дуракам, как мы.

– Согласен, – поддержал напарника Ноу. Он крепко сжимал в руке свой амулет, и ему даже казалось, что он потрескивал искорками, которые ободряюще покалывали его ладонь. Оба шли по направлению к дороге в надежде найти какое-нибудь средство передвижения, чтобы уехать в центр города. Но в этот момент в спину Шина довольно чувствительно прилетел небольшой камушек и следом раздался знакомый тенорок:

– Эй, чужак, что насчет фонарика? Обмануть решил?

Шин и Ноу оглянулись, это был тот паренек, что так неприветливо обошелся с ними на бывшем складе. Подбрасывая в руке еще один, размером побольше, камушек, тот стоял на приличном расстоянии, позволяющем дать стрекача, если на него вдруг решатся наброситься.

– Ты об этом? – вытащив фонарик из кармана, с усмешкой спросил Шин.

– О нем. Ты обещал.

– Обещал, значит, бери, – протянул руку Шин.

– Не-ет. Оставь его там, где стоишь, а сам уходи.

– Ладно, – положил на землю фонарик Шин и вместе с Ноу побрел прочь. Они шли и не знали, что теперь делать? Ноу посмотрел на Шина и, считав с лица его тот же вопрос, что мучил и его самого, заключил:

– Если придут Айдзо и Кэйто, первое, что мы сделаем, – смело посмотрим им в глаза и скажем: «Свои деньги от европейца вы получили. А если не отстанете от нас, мы заявим на вас Танаке. Как вы с нами, так и мы поступим с вами». Я даже уже вижу, Шин, страх в их глазах, который будет подпитывать нашу силу над ними.

Впервые за все время Шин посмотрел на Ноу не с высоты своих лет, он ведь был старше на целых два года, а с уважением, и до него стала доходить наконец суть сказанного Мастером. Пятеро подручных главаря, которые также находились в комнате во время состоявшегося сеанса беседы, тоже были впечатлены его мудростью. Вскоре по темным трущобным переулкам пошли гулять истории об удивительной проницательности и прозорливости мудрого Мастера и стали обрастать небылицами.

Между тем ни Ноу, ни Шину, ни тем пятерым подручным ворам не дано было знать, что произошло после того, как все покинули «обиталище для откровений». В следующую минуту из смежной комнаты вышел человек, которого Мастер спросил: