Онлайн книга «Огоньки на воде»
|
– Ты про что? – ломтик арбуза застыл в руке Фергюса, не добравшись до пропитанного соком рта. – Про ребенка, – сказала Элли. – Ребенка Виды. Его отец, случайно, не ты? – Нет! – Слово вылетело из него пулей, лицо Фергюса залилось густой краской. – Что у тебя в голове, Элли? Как ты вообще можешь такое спрашивать? Наверняка это ребенок Теда. Чей же еще? Но в его вспышке гнева прозвучала какая-то нервная нотка, и она услышала, как дрогнул его голос. Она ждала, и он отвернулся. После долгого молчания он тихо сказал: – Это было один раз, Элли. Клянусь. Только один раз. – Когда? – Она тоже говорила тихо и нарочито спокойно. После паузы он сказал: – Кажется, в апреле. Так что я не мог… Видимо, она уже была… Господи, Элли, прости меня. Что-то на меня накатило. Сам не знаю, почему я это себе позволил. Ты знаешь, я никогда никого не любил, кроме тебя. И никогда не буду. Это было просто… не знаю… Что-то в ней такое… Он встал, вытер арбузный сок о рубашку и подошел к ней, желая обнять, но она подняла руку. – Не надо, Фергюс, – сказала она. – Не сейчас. Просто дай мне время. Мне надо подумать. Нам надо подумать. Мы должны поговорить с Тедом. Ведь кто-то знает, что случилось с этим бедным ребенком. Она вдруг подумала о Доме Элизабет Сондерс, об историях, которые услышала во время своего первого визита: в конце туннеля, соединявшего их сады с внешним миром, сотрудники дома не раз находили маленькие свертки – младенцы, брошенные отчаявшимися матерями. Могла ли Вида сделать что-то подобное? Конечно нет. Чтобы Вида отдала своего ребенка, тем более в христианское благотворительное заведение? Нет, исключено. В любом случае обсуждать это с Фергюсом она сейчас не хотела. Сейчас она вообще не хотела с ним разговаривать. Надо побыть одной, подумать, разобраться в безнадежном клубке чувств, грозившем целиком опутать ее… – Пожалуйста, Элли, – говорил Фергюс. – Пожалуйста, прости меня. Я люблю тебя. И сделаю все, чтобы загладить вину. Она отвернулась и начала убирать со стола. – Оставь, Фергюс. Говорить об этом сейчас я не хочу. Уходи. Иди на работу. Это прозвучало холодно и фальшиво, даже для нее самой, как в каком-нибудь жутком голливудском фильме. Он замешкался, словно хотел сказать что-то еще, но в конце концов просто подхватил свой рюкзак и надел туфли. – Я люблю тебя, Элли, – повторил он и вышел из дому. Только когда он ушел, она поняла, почему сжались мышцы ее горла и перехватило дыхание. Не гнев, не ревность, не чувство измены – это было что-то другое. Это была печаль… разочарование. На миг ей отчаянно захотелось, чтобы отцом ребенка оказался Фергюс. Это дало бы ей надежду. * * * Телефон, наконец, зазвонил около четырех часов дня. Подняв трубку, она услышала треск, и незнакомый голос оператора спросил: – Я говорю с миссис Фергюс Раскин? – На ее положительный ответ она услышала: – Вам звонят из Соединенных Штатов. Говорите, абонент. Первое, что спросил Тед: – Элли, что случилось с ребенком? – Ты знал о ребенке? – спросила Элли и тут же поняла, как нелепо прозвучали ее слова. – Конечно, знал. Поэтому и не хотел уезжать. Хотел быть с Видой и нашим ребенком, но она сказала, что справится сама. Что готова сама воспитывать ребенка. Что произошло? – Его голос дрогнул. Ей пришлось напрячь слух, чтобы уловить его слова. – Мне сообщил знакомый из Госдепартамента. Рассказал о Виде, но ничего не смог сказать о ребенке. Ребенок тоже умер? |