Онлайн книга «Огоньки на воде»
|
Элли поморщилась. – И не надейся. Такси подъехало к отелю «Империал» и высадило их у подножия парадной лестницы, что вела к главному входу. Лакеи в ливреях открыли двери в просторный вестибюль, и Элли огляделась, пораженная обстановкой. В поблекшем великолепии отеля со сложными узорами кирпичной и каменной кладки было что-то почти потустороннее, она словно попала в мексиканский храм; полумрак подчеркивали длинные лучи света, падавшие сквозь отверстия в потолке. Фергюс, однако, бывал здесь уже не раз – он уверенно пересек вестибюль и сел в глубокое кожаное кресло перед стеклянным столиком. Вскоре появился улыбающийся мистер Огири и протянул Фергюсу руку. – Ну что вы, право, зачем… – пробормотал бизнесмен, когда Элли поклонилась и вручила ему подарок из магазина в Канде. – Я очень рад, что представилась возможность поговорить с вами обоими. Я большой поклонник вашего творчества, мистер Раскин, а что до вашего плана взять ребенка из Дома Элизабет Сондерс – это просто великолепно. Конечно, я знаю мадам Саваду и ее мужа много лет. Замечательная женщина! Сколько энергии и сострадания! С удовольствием что-то напишу, чтобы вас поддержать. Введите меня в курс дела… Он заказал чайник чая «Эрл Грей», тарелку с пирожными для троих и с неожиданным аппетитом съел кусок клубничного торта, а Элли и Фергюс тем временем рассказали ему о себе – и о Майе, сколько знали. Мистер Огири сочувственно кивал, слушая краткий рассказ Элли о том, как ее семью интернировали в Татуру, и посмеивался, когда Фергюс живописал свое раннее детство в Шанхайском международном поселении, а потом и наполненные готическим ужасом годы в школе-интернате Ланкашира, до поступления в Кембридж. – Ох уж эти британские интернаты! – воскликнул мистер Огири. – Как им удается выжить? В Лондоне английские друзья рассказывали мне не менее жуткие истории. Помню – видимо, дело было в начале тридцатых – как-то раз на вечеринке присутствовал Уинстон, и он поделился с нами воспоминаниями о своих школьных годах в Харроу. Вот уж все насмеялись вволю. Необыкновенный человек и великолепный рассказчик. Элли достала снимок Майи в детском доме и начала объяснять, как девочке тяжело. Мистер Огири наклонился и взглянул на фотографию с отеческой улыбкой. – Ровесница моей старшей внучки, – заметил он. О журналистской работе Фергюса разговор зашел только к концу встречи. – Мне понравилась статья, которую вы написали о японских литературных деятелях в Китае, – сказал мистер Огири. – Эта женщина с псевдонимом, который звучит как-то по-иностранному… – Вида Виданто, – подсказал Фергюс. – Да. Замечательная история. Только представить себе: одинокая женщина едет через весь Китай с севера на юг, в разгар войны, скрывается в дебрях какого-то острова… где это было? Хайнань? Возникает вопрос: как ей удалось выжить? «И он туда же, – устало подумала Элли. – От тени святой Виды нигде не спрячешься». Но Фергюс, конечно, был полон энтузиазма. – Да, ведь она поэтесса, поэтому описывает все очень живо. На самом деле я взял у нее еще несколько интервью. Ей есть что показать и о чем рассказать, но она слегка осторожничает, потому что раскрывать все не считает возможным. По мнению некоторых, вся эта история выглядит очень непатриотично. Но Виде, безусловно, есть что сказать о своих мотивах и впечатлениях от китайского коммунизма. Надеюсь в ближайшее время напечатать о ней еще одну статью. |