Книга Иранская турбулентность, страница 91 – Ирина Дегтярева

— Безобразие! — воскликнул Фардин. — Что происходит? Кто вы такие? Что вам нужно?

Его не удостоили ответом. Да он и не ждал разъяснений, просто отыгрывал роль сотрудника университета, обывателя — свою вторую натуру. Он ни в чем не виноват, исходя из этого необходимо вести себя испуганно, истерично, требуя справедливости.

О его провале станет известно через неделю, когда в пятницу он не придет в мечеть. Алексеев ужесточил режим на время. Раньше Фардин оставлял парольный знак о своем благополучии раз в месяц.

— Да кто вы такие, в конце концов? Я — доктор, научный работник. Тружусь на благо Ирана. Как вы смеете? Я буду жаловаться!

— Знаем мы, на кого ты работаешь! — красавчик поддернул брюки и сел на диван напротив Фардина. — Всё мы знаем.

— Что за вздор ты здесь несешь?! Я тебе в отцы гожусь! — Фардин наступал.

Он собирался взять психологическую инициативу и ему удалось. Получив удар в живот от вскочившего в ярости красавчика, Фардин услышал то, что хотел, и это его слегка успокоило.

— Оминовское отродье!

Продышавшись после удара, Фардин поднял глаза, честные и чистые.

— Как ты меня назвал, мерзавец?! Ты за все сегодняшние издевательства ответишь. Господин Соруш узнает о твоем самоуправстве.Я занимаюсь секретными разработками.

— Не волнуйся, мы и с Сорушем разберемся, как он допустил тебя до секретной работы с твоим послужным списком.

— С каким списком? Что ты городишь?

— Харун, мы ничего не нашли, — негромко сказал один из оперативников. — Никаких брошюр «Моджахедин-э Халк».

— У него тут столько макулатуры, вы не все просмотрели, — разозлено пробормотал он.

«Ищите, ищите», — злорадно подумал Фардин, и это превосходство его взбодрило. Он не переставал усиленно думать, поражаясь, как сейчас быстро работает мозг.

По нескольким репликам он понял, что если бы Харун действовал по инициативе Соруша, то вряд ли бы пообещал разобраться и с самим Сорушем.

Да и будь у Камрана серьезные подозрения насчет Фардина, он бы не допустил его до работы в секции. Доктору Фирузу не поручили бы и ту работу по анализу воды с помощью водорослей как индикатора загрязнений, которой он занимался последние две недели. Камран-то ведь считал его связанным с разведкой МИ, после венесуэльского хоропо с Симин.

Но как на него могли выйти в таком случае? Если бы следили за Мамедовым, уже арестовали бы всю компанию.

«А может, и арестовали, — обреченно подумал Фардин. — Ни Рауф, ни его дружки, которых я оперировал, молчать не станут, заложат меня с потрохами. Тогда — конец. От пособничества террористической организации не отвертишься».

Оперативники продолжали сосредоточенно обыскивать комнаты. Уже вспороли матрас в спальне — Фардин услышал звук треснувшей ткани. Так же обошлись с диваном в гостиной. Ощупывали шторы, простукивали стены, просвечивали их специальными приборами.

Следили за реакцией Фардина, когда приближались к шкафу или к тумбе под телевизором. Но он оставался безучастным, изображая подавленность и нервный спад. Хотя интенсивно прикидывал варианты.

«Нет, — успокаивал он себя, — будь они уверены, не рылись бы так лихорадочно в вещах в поисках улик, доказательств моей причастности к ОМИН. Они не уверены. Кто-то им настучал обо мне и моей связи с террористами. Наверняка в окружении Мамедова появился стукач. — Страх внутри начал свою работу, медленную, разъедающую мозг помимо воли. — МИ — достойный правопреемник САВАК. Им не нужны доказательства. Был бы клиент, с кем можно работать… Начнут спрашивать, к кому я ходил в тот дом… Или знаютвсе же про поездку в Мешхед?»