Книга Иранская турбулентность, страница 23 – Ирина Дегтярева

А убедившись, что за ним следит не профи, он понадеялся на положительный исход. Значит Камран проверяет проформы ради. На дурачка. Вдруг недалекий доктор Фардин побежит на встречу, скажем, с американцами. Если Камран в чем-то и станет подозревать, только в том, что Фардин чей-нибудь агент, но никак не офицер нелегальной разведки.

В прошлый раз Антонио сообщил, что Фардину, уехавшему из СССР лейтенантом, присвоили звание полковника. Это ему польстило, но помнил Фардин про свой статус недолго. Воинское звание никак не овеществлялось, а вот доктором он себя ощущал. Вот и сейчас, в музее, быстро нашел общий язык с испаноговорящими сотрудниками, обслуживающими коллекцию. Он знал латынь. На смеси английского и мертвого языка расспрашивал и выражал глубокое почтение ученым коллегам-подвижникам.

Уже вечером к Фардину в номер зашел портье, слегка смущенный.

— Сеньор, принес для вас книгу. — Он протянул завернутый в серую оберточную бумагу твердый сверток.

Фардин в самом деле заходил сегодня в книжный магазин и хотел купить латинско-английский словарь, но пожалел денег. Сейчас он смекнул, что не стоит отнекиваться, и забрал увесистую книгу. Пришлось давать чаевые.

Фардин не сомневался, видеоаппаратуру в номер не устанавливали. Он тщательно проверял. Поэтому, не таясь, развернул сверток. Покрутил в руках книгу на испанском. Какой-то любовный роман.

Записку он отыскал под обложкой, и через минуту сжег ее, с трудом разобрав смутно знакомый почерк на английском.

* * *

Утром из номера иранца позвонили администратору гостиницы. Тот выслушал и пообещал:

— Хорошо, сеньор. Я сейчас же вызову вам доктора.

— Чего там? — спросил скучающий помощник портье. — Тот самый жадный араб?

— Он иранец, — улыбнулся администратор-креол, отыскивая в толстом телефонном справочнике номер доктора, которого обычно вызывал постояльцам, чаще всего, когда те страдали от похмелья. — Похоже, у него малярия. «Везунчик».

— Еще не хватало заболеть, — поежился помощник и, поглядев на нишу, где стояла фигурка Девы Марии, перекрестился. — У меня была в прошлом году.

— А я тебе говорил, не переливай цветы. Разведутся комары.

Через час прибыл медлительный, сонный седой доктор Пенья. Ему хватило одного взглядана иностранца, сидящего на кровати, закутавшись в одеяло, чтобы понять, что у того малярия.

— Озноб? Тошнота?

— Да, — кивнул иностранец. — И голова раскалывается.

— Рвало? — доктор Пенья знаком предложил пациенту лечь и попытался нащупать селезенку, а затем и печень.

— Пока нет.

Доктору Пенье не показалось, что селезенка увеличена, однако он не придал этому значения.

— Сколько дней вы в Каракасе?

— Три.

Врач поправил очки задумчиво, покопался в спортивной сумке, с которой пришел, и достал лекарство «Malarone».

— У вас в стране малярия есть? — уточнил он. — Чтобы проявились симптомы, должно пройти десять-пятнадцать дней после укуса малярийного комара. Возможно, вы заразились еще на родине. Хотя бывает иногда и раньше. Но не через три дня.

— У меня малярия? — иностранца била крупная дрожь.

— Пропьете «Маларон» четыре дня по четыре таблетки и поправитесь, — утешил доктор Пенья. — Кровь сдавать не имеет смысла. Плазмодии она покажет, когда их будет слишком много. Советую не выпивать пока лечитесь.

— Вообще-то я мусульманин, — возмутился иностранец.