Книга Иранская турбулентность, страница 15 – Ирина Дегтярева

Решение Центра будет зависеть от того, насколько важна для них информация.Но на данном этапе Фардин практически ничего не знал о сути предстоящей работы в секретной секции. Только догадывался. Но главное он все же уловил из разговора с Омидом — будут очень серьезные проверки, они уже идут полным ходом. И есть вопросы у проверяющих. Дай Бог, завтра его выпустят из Ирана, а если и выпустят, не факт, что по прибытии обратно, у трапа самолета Turkish Airlines его не встретят крепкие парни в костюмах, вежливые до дрожи. Они, правда, недолго будут так деликатничать…

«Странно, что Камран не взялся за меня именно теперь, до отъезда в отпуск? Чего он ждет? Зачем оттягивает беседу, тем более, если у него уже „возникли вопросы“, как утверждает Омид? Будь я на его месте, не преминул бы провести предварительную встречу, пощупать исследуемый объект. Тем более, что этот самый объект завтра может сделать ноги, почуяв опасность.

Нет, чем-то задержка обусловлена. Либо Камран ждет ответа на какой-то запрос обо мне, по-видимому, насчет того ареста, либо маринует меня, как шур. Он наверняка понимает, что я осведомлен о предстоящем переводе в засекреченную секцию, не исключено, что Камран сам санкционировал сегодняшнюю „болтливость“ Омида. Таким образом он хочет заставить меня нервничать и ошибаться. Наверняка уже установлено наблюдение».

И хоть Фардин не сомневался в своей осмотрительности, все же поежился от собственных выводов. Он явно попал в зону турбулентности. Среди ясной и тихой жизни.

В лабораторию заглянул помощник Омида — шахин. Встретился взглядом с Фардином и решительно направился к нему.

— Доктор Фируз, — он склонился к самому уху Фардина, что само по себе сигнализировало о нестандартности ситуации. Шахин ниже по рангу и не должен таким образом нарушать почтительную дистанцию. Но Фардин не стал ни взглядом, ни жестом, ни уж тем более словом ставить его на место, услышав, с каким посланием тот пришел:

— Доктор Фируз, вам следует подняться на седьмой этаж, в кабинет семьдесят три. — Он уточнил: — Прямо сейчас. Не стоит заставлять ждать господина Соруша.

— Как зовут господина Соруша? — чуть дрогнувшим голосом уточнил Фардин, догадываясь, каким будет ответ.

Но Шахин смутился и развел руками, бочком выбрался по тесному коридору из аквариумов и скрылся за дверью, на которой был приколот плакатик с героями-мучениками Священнойобороны, в том числе и с Мустафой Чамраном, ученым-физиком, бывшим министром обороны.

Фардин подумал было позвонить шефу, чтобы получить разъяснения, но делать этого не стал. Он неплохо успел изучить Омида, чтобы понимать — шеф лоялен до определенной черты. Да, Фардин вызывает у него симпатию, но полное доверие появится только после отмашки Камрана. А если сейчас донимать Омида расспросами о вызове в семьдесят третий кабинет, он наверняка ответит сухо или отчужденно. Фардин знает, каким холодным может в одну секунду стать шеф. Как горные цепи Загроса зимой.

Сняв медицинский халат, Фардин осмотрел рабочий стол. Выдвинул верхний ящик, достал из блока сигарет три пачки, рассовал их по карманам. Внимательно осмотрел содержимое ящика, зная, что здесь нет «посторонних» предметов. И все же эта проверка позволила ему собраться с мыслями.

«Сбежать сейчас — бессмыслица. Не паниковать! — урезонил он сам себя. — Если бы собирались задержать, вряд ли провернули бы это в университете. Они и дома не задерживают. Чаще хватают на улице и впихивают в микроавтобус с затемненными стеклами. Внезапность позволяет сохранить улики, если они есть в доме. Да и с собой задержанный ничего не успеет сделать… Вздор в голову лезет».