Книга Украденное братство, страница 125 – Павел Гнесюк

– “Молот”, “Скрепыш”, немедленно ответьте! Это “Быстрый” на связи! “Молот”, чёрт возьми, ты слышишь меня? Отзовись! — Крик в эфире был напряжённым, почти срывающимся.

– “Быстрый” … это “Скрепыш” … Я жив… но ранен… серьёзно… — Собрав всю свою волю в кулак, “Скрепыш” с трудом прошептал в свой микрофон, чувствуя, как губы плохо его слушаются.

– “Скрепыш”, держись, браток! Я уже выдвигаюсь к тебе с ребятами! — немедленно откликнулся “Быстрый”, и в его голосе послышалось облегчение. — Что с “Молотом”? Где командир? Ты его видишь?

Напрягая все свои оставшиеся силы и корчась от пронзительной боли в ноге, “Скрепыш” заставил себя приподнять голову, разгребая завалы штукатурки и пыли вокруг. Картина, открывшаяся его взору, была сродни катаклизму последних дней цивилизации.

Остатки межкомнатных перегородок и стен в квартире бесследно исчезли, сметённые взрывной волной, а всё центральное пространство пола теперь занимала огромная, зияющая дыра с рваными, опасными краями, уходящая в кромешную тьму подвала.

В тусклом свете, пробивавшемся сквозь пыльную завесу, он с ужасом разглядел в глубине, среди обломков, несколько двигающихся теней. Боевики в камуфляже с отчётливо видимыми нашивками украинского флага на рукавах вынырнули из тёмного пространства, принялись что-то искать при свете фонарей.До него даже донёсся обрывок их приглушённого разговора.

Тишина наступила внезапно и была зловещей, почти звенящей. Лишь изредка её разрывали одиночные выстрелы — кто-то, затаившись, ещё пытался вести прицельный огонь по группе «Быстрого». Но оглушительного, сокрушающего шквала, что обрушивался на них минуту назад, как не бывало.

— Что за тишь? — Громко спросил он, и его голос гулко отозвался в бетонной пустоте. Первым в подъезд ворвался боец из группы прикрытия. — Словно всех ветром смело.

Он рывком преодолел лестничные марши и, затаив дыхание, заглянул в квартиру на третьем этаже — ту самую, откуда ещё недавно бил, не умолкая, вражеский пулемет. Из его груди вырвался негромкий свист. Боевики не просто отступили — они пробили в межэтажных перекрытиях дыры, создав себе путь для быстрого и незаметного отхода.

Тем временем Быстрый с напарником, услышав по рации тревожный возглас, через разрушенную стену, соединявшую лестничную площадку с соседней квартирой, пробирались на помощь к Скрепышу и Молоту. Путь их лежал через груды обломков, где острые, как бритва, обломки бетона впивались в ладони.

Птица, ловко балансируя на остатках арматуры, словно на стальных канатах, первым добрался до Скрепыша. Тот лежал ничком на развороченной кухне, посреди осколков посуды и штукатурки.

— Держись, браток! — Голос Птицы был спокоен и твёрд. — Сейчас полегчает. Он ловким движением вколол обезболивающее, разрезал окровавленную штанину и принялся изучать рану. Из бедра торчал рваный осколок металла, похожий на клык чудовища.

Быстрый же, тем временем, склонился над зияющим проломом в полу, вглядываясь в подвальный мрак. Перебравшись по узкому бетонному выступу, он осветил фонарём темноту. Луч выхватил из тьмы бездыханное тело солдата ВСУ, а рядом — чёрный лаз, уходящий в сторону следующего подъезда.

— Они прорыли под домами целые норы и раненого Молота утянули с собой. — В его голосе прозвучала тяжёлая, холодная уверенность.