Книга Украденное братство, страница 101 – Павел Гнесюк

Микола не ответил, но его молчание стало красноречивее признание. Бессловесный бессильный ответ прозвучал, как согласие с обвинением, еще месяц назад он накричал бы на жену в ответ, считая выбор дочери правильным. Недавно первые крупицы осознания предательского пути, бросили его в жар. Теперь он видел, как война, затягиваетего семью, всё из-за того, что он сам стал частью этой чудовищной машины.

— Сиди дома. — Прошамкал он наконец, и в голосе его не было ни злости, ни оправданий, лишь бесконечная, вселенская усталость, граничащая с пропастью. — Никуда не уходи. Я разберусь и спасу нашу дочь.

Связь оборвалась.

Оксана опустила телефон, не смогла удержать и он выскользнул из её ослабевших пальцев и упал на пол. За окном моросил мелкий, назойливый дождь, а ей виделась сочная зелень листьев яблонь. Она долго смотрела в окно, ей казалось, наблюдает за игрой маленькой, семилетней Юлечки в белом платьице в горошек. Она сидела у отца на коленях, только что вернувшегося с работы, пахнущего бензином и летним вечером.

— Папа, а расскажи про войну, про героя прадедушку. — Юлька прижалась спиной к отцу.

— Про моего деда слушай, но помни, война — это не для девочек. — Он устало гладил дочурку по голове и рассказывал.

Теперь девочка выросла, она ещё не «узнала» о войне, но с рюкзаком за плечами и смартфоном в руке, ушла в свою войну. Войну, придуманную ею самой по мотивам чужих мифов, пафосных лозунгов и отцовского молчания.

Тишина в доме стала иной, здесь больше не чувствовался мир. Прижав руки к лицу, Оксана ощущала абсолютное звенящее и безжалостное безмолвие, как приговор, вынесенный заочно. Оксана сидела одна в своей тишине и слушала, как за окном шумит дождь, смывая последние следы её дочери, уехавшей навстречу придуманному подвигу и настоящей смерти, и никто не знал — вернётся ли эта глупая девочка оттуда, и какие изменения произойдут в ней, когда отец сможет найти свою дочь.

Первые два дня после достижения разномастной группой блогеров, восточных регионов страны, давно объятых беспощадной и бессмысленной войной, они внезапно возомнили себя настоящими военными корреспондентами. Они яростно приступили к абсурдным сьемкам, на фоне ярких, но абсолютно безжизненных и фальшивых декораций, сконструированных для какого-то дорогого патриотического ролика.

Щедрая экипировка выглядела не к месту, их белый микроавтобус с кричащей кислотно-желтой надписью «Пресса» на боку был уже измазан грязью. Раздражение вызывали их новенькие, сверкающие на удивленно-блеклом солнце дорогие камеры на штативах и совершенно новая, пахнущая свежим текстилем камуфляжная форма с безупречно пришитыминашивками. Радостные глаза пылали слепой, почти религиозной верой в собственную непогрешимость и мировую значимость их миссии.

Блогеры старались не афишировать свой тщательно вымышленный и оттого такой притягательный статус главных летописцев новой эпохи, единственных и неповторимых героев большого цифрового фронта. Они не осознавали, насколько громко и пафосно звучат их слова, они искренне считали, что их стримы способны пронзить клубы едкого дыма и сполохи пламени настоящей войны. А по сути, несли ложь измученному и заблудшему миру, ожидающему очищающую и единственно верную правду.

Они с утра до вечера снимали друг друга на фоне зияющих пустотой черных глазниц обгоревших пятиэтажек, стоящих молчаливым укором. Юные репортёры бросали в бездушный объектив камеры на заранее отрепетированные, острые как отточенная бритва патриотические фразы, которые должны были взорвать интернет: «Мы здесь, чтобы показать всему миру настоящую Украину, которая борется и побеждает!».