Книга Берлинская жара, страница 88 – Дмитрий Поляков-Катин

Сидевшие на заднем сиденье Гиммлер и Шелленберг были отделены от водителя рейхсфюрера Лукаса и телохранителя Кирмайера звуконепроницаемым стеклом. «Мерседес» рейхсфюрера мчался в аэропорт Темпельхоф, откуда они должны были лететь в Восточную Пруссию, где неподалеку от Растенбурга, в главной ставке фюрера «Волчье логово», было запланировано экстренное совещание высшего командного состава вермахта, служб безопасности и профильных ведомств, посвященное недавним событиям на Курском выступе.

— Вам не кажется, что русские надорвутся под Прохоровкой? Их потери в технике и личном составе несопоставимы с нашими.

— Поверьте, как и всем немцам, мне бы этого очень хотелось. — Глаза Шелленберга подернулись дымкой сомнения. — Если бы Прохоровка пришлась на этап блицкрига, я был бы уверен, что так оно и будет. Но блицкриг похоронен… Растерянность прошла, русские взялись за голову, и сегодня мы имеем совсем другого противника, нежели два года назад. Они перестроили промышленность, их резервы мобилизованы. Одному Богу известно, на какие жертвы они могут еще пойти.

— Это не геройство. Это тупой фанатизм.

— И тем не менее. — Шелленберг сокрушенно вздохнул. — Когда ведомое животным инстинктом стадо буйволов несется кому-то в лоб, невольно приходится с этим считаться.

— А вы, оказывается, пессимист.

— В отдельных случаях порция доброго пессимизма могла бы стать для нас спасительным лекарством. — Шелленберг лукаво улыбнулся. — Но Геббельсу я бы такого не прописал. Он всегда знает, что говорит, но не всегда понимает, что делает.

Гиммлер тихонькозасмеялся:

— А фюреру? Фюреру прописали бы?

— Зачем? Фюрер не нуждается в сентенциях, порождающих сомнения. Потому он и фюрер.

— О, ужас! — встрепенулся Гиммлер, всматриваясь в окно. — Вы видели? Там стояло здание старейшей библиотеки Берлина. Разбомбили! Поистине, варварству британцев нет предела! И они называют себя цивилизованными людьми? Какая потеря для европейской культуры!

Шелленберг скорбно нахмурил брови. Оправившись от потрясения, Гиммлер заметил:

— В одном вы правы: требуется пересмотр стратегии. Как бы я ни верил Готу, Моделю или Манштейну, в ситуации, когда пять дней назад англо-саксы высадились в Сицилии, мы вплотную подошли к войне на два фронта. Муссолини не удержит власть. Нужен пересмотр стратегии.

— В том числе и нашей стратегии, рейхсфюрер. — По заинтересованному молчанию Гиммлера Шелленберг понял, что ступил на твердую почву. — Вы поступили прозорливо, взяв урановый проект под контроль СС. Уверенно могу сказать, что сегодня Германия лидирует в конструировании бомбы. Как показывают наши источники, в Лос-Аламосе разброд и шатание. Слишком много великих умов сошлись в одном месте. Им трудно договориться. Через утечки мы подбрасываем туда всё новые темы, ведущие в тупик, которые они вынуждены проверять, теряя деньги и, самое главное, время. Они настолько убеждены в зависимости наших циклотронов от тяжелой воды, что решили не успокаиваться на февральской диверсии в Веморке и приступили к подготовке атак на заводы «Норск-гидро» с воздуха.

— Это нам дорого обходится, — буркнул Гиммлер.

— Такова плата за технологический прорыв. И речь не только о замене тяжелой воды на сверхчистые графитовые стержни в качестве замедлителя нейтронов. Речь о форсированной переориентации теоретической физики на целенаправленную разработку уранового оружия. Здесь очень важно занять наших врагов фундаментальными вопросами, чтобы получить временной зазор, который позволит нам сделать бомбу первыми. О русских я даже не думаю. Сталин погряз в заботах о войне и в этом смысле не может составить нам конкуренцию.