Книга Берлинская жара, страница 68 – Дмитрий Поляков-Катин

— Птицы исчезли. Ты заметил? — спросила Ханнелоре. — Наверное, из-за бомбежек.

— Да? — удивился Оле. — Не обращал внимания.

— Вон там, в сквере, всегда было много птиц. А сейчас даже воробьев не видно.

— Вернутся, Хало, — заверил Оле. — Обязательно вернутся. Когда это кончится, они прилетят обратно.

Ханнелоре глубоко и как-то безутешно вздохнула.

— Вернутся? — недоверчиво переспросила она. — Да, конечно. Когда-нибудь… обязательно…

— Вот Вилли говорит, что дыхалки у нацистов хватит максимум на год…

— Боже мой, год! — ужаснулась она.

— Нет, он говорил про полгода, — спохватился он. — Точно, полгода. Максимум.

— Да откуда ему знать? Он же не медиум. Этого никто не знает. Год, полгода… Боже мой!

Мимо торопливо прошла женщина с коляской, в которой орал младенец. Ханнелоре проводила ее взглядом.

— А почему бы нам не сходить однажды куда-нибудь… подальше? — неожиданно для себя самого вдруг предложил Оле.

— Хорошо бы, — беспечно вздохнула Ханнелоре. — В кино. Или в театр… Но ты же видишь, времени нет ни минуточки.

— Вообще-то, я считаю, что можно выкроить время… — Он неуверенно кашлянул. — Надо же нам куда-то ходить, если для всех мы — влюбленная пара.

— Конечно. Все влюбленные куда-нибудь ходят. Еще недельку, и, если не будет новых бомбежек, пойдем на «Тогда»? Я его так и не видела. Обожаю Цару Леандер.

— Ну, вот, — с облегчением поддакнул Оле, — отличная идея.

Она вдруг задумалась, губы тронула слабая улыбка.

— Я вот все думаю, — тихо сказала Ханнелоре, вдыхая аромат фиалок, — молодость у каждого одна. Какая жалость, что наша пришлась на войну. — Она опять помолчала и с грустью прибавила: — Нам так не повезло.

Сердце Оле тоскливо сжалось. Ему хотелось защитить ее от всех невзгод и врагов.

Поздно ночью информация от Шелленберга с резолюцией «Срочно. Расшифровать немедленно» легла на стол Ванину. Гесслиц поспешил передать ее в Москву, учитывая важность сведений по урановой программе и понимая, что положение, в котором оказался Баварец (и особенно внимание к нему со стороны гестапо), может вызвать недоверие у Центра, а начало игры с СД покажет, что, как и прежде, Баварцу можно верить. В семь утра Ванин вызвал к себе Костина и Чуешева, а также поручил отправить текст донесения в лабораторию Курчатова с просьбой как можно скорее дать по нему свое заключение.

— Вообще говоря, на первый взгляд, это похоже на правду, что-то новенькое, — выдал наконец Костин, потратив полчаса на то, чтобы прочитать и обдумать содержимое документа. — Но надо говорить с ребятами Курчатова, с Флеровым, Кронфельдом.

— Я уже отправил в Щукино, — сказал Ванин. — Жду ответа. Но получить такую информацию можно ведь только сверху?

— Несомненно.

— Стало быть, Шелленберг начал свою игру?

— Похоже на то, — согласился Чуешев. — Вопрос — в каком качестве он рассматривает Баварца?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, вот сами посудите, Пал Михалыч, Шелленберг не стал потрошить сеть — а это обычная практика при таком раскладе. Он даже не вдавался в подробности. И более того, он предоставил Баварцу свободу действий, отодвинув при этом Мюллера. Наконец, он контактирует с ним напрямую, тет-а-тет, минуя посредников. Уникальная ситуация. Я думаю, Баварец понадобился ему лично. Понимаете? Лично.