Книга Берлинская жара, страница 62 – Дмитрий Поляков-Катин

— Вы подозрительно много обо мне знаете. — Хартман с гримасой недоумения посмотрел на Дори. — Чем могу быть полезен, майор?

— А ничем, — мотнул растрепанной головой майор, — ничем не можете. Вы же испанец, вам все равно. У вас же Франко, каудильо. Ходят слухи, что в его жилах течет еврейская кровь. Нет? А у нас… — Два пальца майора прижались к верхней губе. — У нас вот это.

— Мне кажется, вам необходим отдых.

— Нам всем необходим отдых! — рявкнул майор. — И он скоро наступит. Уж мы-то с вами отлично это знаем. Я тоже говорил с Гизевиусом. Ему, конечно, легче в Цюрихе… но он там соображает, с кем и чего. Там проще. Вам тоже надо собраться, Франс. Вы позволите так себя называть?

— Знаете, что, Фриц, идите-ка вы дальше, пока не поздно.

— Они боятся говорить ему правду, — заплетающимся языком продолжал майор. — А нас тем временем бьют. И очень больно. А этот, он не слышит ничего. Ему нужны только победы. Пару недель назад мы сдались в Тунисе, а Роммель так и вовсе вылетел в трубу. Когда начинают бить Роммеля, а Кейтелю вешают железный крест на нос, тогда всё! Game over^[7], как говорят ваши англичане, дорогой Хартман. Вам сказать, что надо делать?

— Не надо, майор, успокойтесь и возвращайтесь к себе.

— Тсс… Надо убрать главного. И взять всё в свои руки, чтобы в колоде был джокер для наших английских друзей. Вы нам в этом поможете,Франс? Я знаю, что поможете. В СС тоже есть порядочные люди.

Хартману хотелось избежать скандала, он тихо и твердо сказал:

— Идите к дьяволу, майор. Если вы не заткнетесь, этот коньяк я расшибу о ваш лоб.

Майор на миг как будто протрезвел, но только на миг, он вскинул голову с усеянным капельками пота сломанным носом, в глазах отразилось горькое непонимание происходящего, он стал неуверенно подниматься, но потерял равновесие и, сграбастав край скатерти, повалился на пол, увлекая за собой всю стоявшую на столе посуду. Хартман резко встал, швырнул на стол пару купюр, взял Дори под руку и вышел из зала в сопровождении извиняющегося администратора: «Сейчас столько контуженых, господин Хартман».

— О чем он говорил? — удивленно спросила Дори, когда они сели в машину.

— Трудно понять в стельку пьяного человека.

— Ты его знаешь?

— Не припоминаю. Но он меня определенно где-то видел.

— Он назвал тебя по имени.

— Меня и администратор назвал по имени. Но вот я не знаю, как его зовут.

— Отвези меня домой. Завтра мне надо быть на работе на час раньше.

Только выехали из клуба и свернули на шоссе, взвыли сирены воздушной тревоги. Ультрамарин вечернего неба прошили, покачиваясь и пересекаясь, желтые трассы зенитных прожекторов. Свет в незадернутых шторами окнах начал стремительно гаснуть, по улицам забегали испуганные люди с наспех собранными сумками, с переброшенными через плечо теплыми вещами, взятыми с собой на всякий случай. Тут и там мелькали кивера охранной полиции, направлявшей растерянных жителей в бомбоубежища. Девчонки из Союза немецких девушек в темно-синих юбках и белых блузках с черным галстуком возбужденно сновали в толпе, помогая одиноким старикам и женщинам с детьми.

Хартман притормозил:

— Что будем делать, милая, может, вернемся назад?

Налетов на Берлин не было с конца марта, и все как-то расслабились.

— Давай проскочим, — предложила девушка. — Близко же.