Книга Берлинская жара, страница 55 – Дмитрий Поляков-Катин

Когда все начали расходиться, он попросил Мюллера, Олендорфа, Небе и Шелленберга проследовать в гостевую комнату. Там, за угловым столом, Гиммлер решил провести разбирательство в связи с провалом операции в Панкове.

Как и следовало ожидать, Мюллер занял молчаливо-отстраненную позицию, прямо указывающую на виновника провала, тем более что его отчет с самого утра лежал на столе рейхсфюрера. Шеф крипо Небе и начальник III управления РСХА Отто Олендорф, курирующий вопросы общественной жизни рейха, хоть и не участвовали в операции, но были привлечены Гиммлером в качестве арбитров из сфер, сопряженных с работой полиции безопасности.

Короткими, рублеными фразами Мюллер ответил на вопрос Гиммлера о роли СД в случившемся:

— На мой взгляд, СД проявило себя достойно. Штандартенфюрер Шелленберг был там и может подтвердить, что события приняли непредсказуемый оборот. Мы немедленно оцепили площадь и проверили каждого. В итоге, у нас есть подозреваемый. О нем, рейхсфюрер, я доложу отдельно.

— А в отчете гестапо указано, что это сотрудники СД упустили связного, — сказал Гиммлер.

— Отчет готовил штурмбаннфюрер Шольц, — не меняя каменного выражения на лице, заметил Мюллер. — Я не во всем с ним согласен. Но это взгляд непосредственного участника событий. Он может быть пристрастным.

— По вашему, Мюллер, получается, что виновных нет? — Гиммлер был раздражен, у него начинались желудочные спазмы, купировать которые умел один только его личный врач из Финляндии. — Если нет виноватых, значит, ничего не случилось. А если ничего не случилось, то зачем мы здесь собрались?.. И перестаньте барабанить пальцами по столу.

— Виноват, рейхсфюрер. Быть может, было бы лучше, если бы англичанин остался в гестапо? — как бы помыслил вслух Мюллер. — Мы же его полностью раскололи.

— А по какой причине его забрали?

— На то было ваше распоряжение: передать арестованного СД — Вот как? — Гиммлер удивленно уставился на Шелленберга, который с невозмутимым видом слушал их диалог. — Что скажете?

Шелленберг любил Клаузевица и старался придерживаться провозглашенного им принципа: всегда действуй с максимальной концентрацией сил. Губы его свились в трубочку, брови поднялись, он выпрямился и тихим голосом отчеканил:

— Рейхсфюрер, для начала я хотелбы отметить безупречную работу гестапо в ходе вчерашней операции. Да, мы забрали Шварца-Берга из тайной полиции, опираясь на ваше факсимильное распоряжение, поскольку он был важным связующим звеном во вражеской агентурной сети, которую мы в СД давно разрабатываем. И если бы он не был настолько сломлен, то, уверяю вас, мы бы продолжили его вести. — Шелленберг поднял подбородок и победно оглядел собравшихся. — Тем не менее я не успел вам доложить, рейхсфюрер, но довожу до вашего сведения сейчас, что вчерашняя операция обеспечила нам прямое внедрение в агентурную сеть британской разведки в Берлине. Полагаю, группенфюрер, — обратился он к Мюллеру, — мы с вами говорим об одном и том же лице. — Секунду помолчав, Шелленберг подытожил: — Все детали, рейхсфюрер, если позволите, я предъявлю вам в личной беседе.

— Постарайтесь уложиться в тот отрезок времени, пока я буду идти к своей машине. Хайль Гитлер, господа. — Гиммлер встал. Следом вскочили все остальные.

— Не знал, Вальтер. — Мюллер протянул Шелленбергу свою мощную, как медвежий капкан, ладонь. — Всегда приятно, когда явный провал оборачивается успехом.