Онлайн книга «Берлинская жара»
|
— Слушаюсь, господин Кёрбель, — промямлил Шпаан севшим голосом. — Скажите, он причастен к работам по созданию уранового котла L–IV, на котором число рождающихся нейтронов превысило число поглощенных? — Так точно, год назад… — Он ведь взорвался? — Так точно… Но впоследствииуспех господина Гейзенберга был зафиксирован и развит в других лабораториях. В Дортмунде, например… — Что ж, — улыбнулся Шелленберг, шлепнув себя по колену, — полагаю, многоуважаемые Краббе и Шпаан могут быть свободны. Помните, господа, главное сегодня — это создание готовых урановых боезапасов, а не чистая наука, как бы нам этого ни хотелось, и основным назначением котла пока, увы, является не извлечение энергии, а добыча плутония в объемах, необходимых для производства нового оружия. Надо спешить, друзья мои, надо спешить. Внизу вас ждут стенографисты, они помогут вам составить докладную записку. А мы со штурмбаннфюрером еще немного пошепчемся Оставшись наедине с Майером, Шелленберг достал из внутреннего кармана золотой портсигар, вынул из него сигарету и закурил. — Вы не курите, Норберт, — сказал он, — я знаю. А я вот, сами видите. — Не курю, — согласился Майер. — Но от коньяка бы не отказался. Шелленберг махнул рукой оберштурмфюреру, чтобы тот принес коньяк. — Предпочитаете наш? — Нет. Лучше французский. Не успев скинуть с губ ироничную усмешку, Шелленберг спросил: — Так что там с «Норск-гидро»? Майер принял бокал, отпил и доложил: — Размещены крупные заказы на производство тяжелой воды, где-то по одному в три недели. Нам удалось организовать утечку через канал в Стокгольме, и англичане проявили интерес. Во всяком случае, запросили подробности, как в феврале, накануне диверсии. Сейчас идет ремонт разрушенных цехов. Много суеты, много грохота, чтобы норвежские крысы могли разглядеть все в деталях и передать своим английским хозяевам. — Считаете, клюнут? — Пока верят в тяжелую воду, клюнут обязательно. К тому же мы усилили ПВО 88-миллиметровыми зенитками и «Эрликонами». А это не шутки. По логике, если мы укрепляем оборону — значит объект имеет для нас большую ценность. А что производит объект? Тяжелую воду. А зачем она? Я бы на их месте клюнул. — Если англичане совершат новый налет на норвежский завод, обещаю вам повышение и отпуск в Альпах. (Майер недоверчиво ухмыльнулся.) Сейчас важно выиграть время. Пусть считают, что без тяжелой воды нам бомбу не вытянуть. — Они там и так перегрызлись в Лос-Аламосе. Высокая концентрация научных светил на одном пятачке до добра не доведет. Каждый тянет одеяло насебя, спорят, ругаются. Однако дело хоть со скрипом, но все-таки продвигается. — Я знаю. — Шелленберг подумал и повторил: — Знаю… Но так не всегда будет, понимаете? — В его руке появился брелок для ключей в виде веселого солнца, которое легким движением заменялось грустным месяцем. Некоторое время он механически вертел его в руке, потом задумчиво произнес: — А бомба-то будет. — Он опять помолчал и вздохнул: — Бомба будет непременно… Вам не страшно, Норберт? — Страшно, господин штандартенфюрер. — Майер поскреб ногтем шрам на подбородке. — Но я не очень представляю себе, как это выглядит. Бомба, взрыв… — Обещаю вам, вы увидите все своими глазами. Через три месяца… — Шелленберг глубоко затянулся, выпустил дым через ноздри и тщательно загасил в пепельнице недокуренную сигарету. — Почему, черт возьми, Эбель пошел в гестапо? |