Книга Берлинская жара, страница 137 – Дмитрий Поляков-Катин

— Какая полуфраза, Оле, здесь же цифры. О чем ты говоришь?

— Ну, ладно, — смутился он, — просто прервемся и подождем. Мало ли…

Вздохнув, Ханнелоре надела наушники, включила передатчик и положила палец на ключ. Через пару минут она вышла в эфир.

Чтобы отдохнуть от предгрозовой духоты, Гиринг зашел в церковь Святого Иоанна, которая, к счастью, оказалась незапертой. Внутри было пусто, лишь старый органист разминал руки, пробегая пальцами по мануалам и наполняя своды обрывками неопределенных аккордов. С трудом переставляя ноги, Гиринг дошел до середины зала и тяжело опустился на скамью. Достал платок и протер взмокшее лицо. Приступы дурноты в последнее время сделались невыносимыми.

Позади послышались гулкие шаги.

— Возьмите, сын мой. Вам плохо?

Гиринг поднял голову. Маленький, румяный, как свежеиспеченная булка, пастор протягивал ему стакан с водой.

— Спасибо, отец. — Гиринг принял стакан и залпом выпил всю воду.

— Уж не больны ли вы? — с заботой в голосе спросил пастор.

— Болен, — подтвердил Гиринг. — И похоже, что умираю.

— Не говорите так. Всё вруках Божьих. Молитесь, делайте добро, и Господь смилостивится, вот увидите. В Евангелии говорится: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят». Бог милостив, сын мой.

— Да-да, отец. Спасибо. Я ничего не боюсь.

Двери с грохотом отворились, и в церковь, оглушительно стуча сапогами, вбежал оберштурмфюрер СС. Пастор в изумлении отпрянул. Оберштурмфюрер вытянулся перед сидевшим на скамье, ссутулившимся Гирингом.

— Нашли! — выпалил он. — Нашли, господин гауптштурмфюрер! Тут рядом! В двух шагах отсюда! Нашли!

Гиринг поднялся, вернул стакан пастору и задержал на нем тяжелый взгляд:

— Кажется, наверху услышали ваши слова, отец.

Приблизительно в это же время Гесслиц выходил с совещания на Принц-Альбрехт-штрассе, которое проводило берлинское гестапо совместно с инспекторами крипо: в разбомбленных учреждениях нередко орудовали мародеры, и важные документы могли попасть в руки противника; нужны были совместные усилия для недопущения таких вещей. Гесслиц свернул в туалет и закрылся в кабинке. Спустя минуту туда же зашли, судя по разговору, гестаповцы из группы захвата. То, что он услышал из их болтовни, заставило его сердце на мгновение остановиться.

— У тебя триппер, что ли? Пыхтишь, как паровоз.

— Захлопни пасть. Просто не хочется. А надо.

— Чего это — надо?

— Да едем сейчас в Нойкельн. Вроде как радиста засекли. Как бы не обоссаться там.

Гесслиц вылетел из штаб-квартиры гестапо, забыв в гардеробе фуражку, и ринулся к своей машине. Ему никак не удавалось попасть ключом в замок зажигания. «Господи. — Гесслиц на секунду закрыл глаза и с силой прижал кулак к переносице. — Господи». Потом включил зажигание и на предельной скорости погнал машину в Нойкельн.

Их засекли на восьмой минуте радиосеанса. Машина, оснащенная пеленгатором и приемно-передаточным разговорным устройством, проезжая мимо дома Ханнелоры, уловила сигнал. Вызванные на точку специалисты из команды Гиринга быстро уточнили месторасположение его источника. Через две минуты первые части зондеркомманды разместились в близлежащих дворах и переулках.

Пока Ханнелоре, шмыгая носом, передавала шифровку, Оле стоял сбоку возле окна и, прижавшись к косяку, сосредоточенно следилза улицей. Ничто не вызывало его обеспокоенности, он уже хотел отойти от окна, чтобы попить воды, как вдруг в арке напротив промелькнули какие-то фигуры. Оле присмотрелся. Скорее всего это было не просто так: люди старались держаться в глубине двора. Где-то заработал двигатель.