Книга Эпицентр, страница 58 – Дмитрий Поляков-Катин

— Вам есть чем гордиться, господин Кушаков-Листовский. — Хартман выдержал сочувственную паузу. — Мы в Швеции не пережили и капли тех испытаний, которые выпали на вашу долю.

— Ах, что теперь говорить! Провидение ведет нас, как несмышленых детей, лишь одному Господу известными тропами. А наш удел — следовать Его воле безропотно, с благодарностью и молиться, молиться.

— Да, да. — кивнул Хартман и вдруг тихо, отчетливо произнес по-русски: — Я где-то потерял портмоне. Вы случайно не находили?

Сказать, что Кушаков-Листовский на мгновение утратил дар речи, не сказать ничего. Он остолбенел. Его пухлое лицо как-то сразу осунулось. В глазах появилось детское, беспомощно-растерянное выражение. Понадобилось время, чтобы осмысленно отреагировать на вопросительный взгляд Хартмана.

— Ах. ну, да. конечно. — так же по-русски забормотал он, зачем-то роясь в карманах, словно в поисках спичек. — Значит, так. Пожилая женщина отнесла его в бюро находок. Так?

Лицо Хартмана осветилось радушной улыбкой.

— Так, — подтвердил он. — Теперь мы можем вернуться к немецкому. — Он достал сигареты, предложил Кушакову-Листовскому, они закурили. — У вас такое испуганное лицо. А я думал, вы мне обрадуетесь.

— Просто неожиданно, — затряс головой Кушаков-Листовский и усмехнулся. — К тому же наболталтут про большевиков.

— Это ничего. В порядке вещей. Нам сейчас не о большевиках нужно думать. У нас с вами есть дела поважнее идеологических споров.

— Дела? — насторожился Кушаков-Листовский. — Какие дела?

— Важные, Дмитрий. Самые важные на земле. Поговорим о них позже. Скажите, вы сохранили связь с Центром?

— Связь? Конечно.

— А шифровальщик?

— Да, есть. Есть шифровальщик.

— Хорошо. Это хорошо. — Он увлек Кушакова-Листовского на вымощенную дорожку, и они пошли вдоль кромки воды. — Тогда я попрошу передать следущий текст. Запомните?

— Разумеется.

— «Переговоры по «Локи» будут продолжены в Цюрихе. Формат участников прежний. Баварец в игре. Положение стабильное. Ждет указаний в Цюрихе». Запомнили?

Кушаков-Листовский повторил текст. Он был взволнован.

— Это срочно. — Хартман успокаивающе улыбнулся. — Вы чем занимаетесь в Цюрихе, Дмитрий?

— Я флейтист в опере. Но это так, больше для души. Родители оставили небольшой капиталец. Мне хватает… Ванда! — крикнул он. — Ко мне! Ванда!.. В гости зайдете?

— Непременно. Но в другой раз. Мы с вами еще наговоримся. У вас есть телефон?

— Нет. Тут ни у кого нету.

— Ладно. О том, как будем связываться, подумаем позже. А пока, если я вам понадоблюсь, сбросьте на Центральный телеграф до востребования. скажем: «Оплату ваших услуг гарантирую. Лора». Пока так.

Хартман проводил взглядом Кушакова-Листов-ского, который, удерживая собаку за ошейник, поспешил к своему дому. На душе у него было светло. «Есть повод пропустить стаканчик кальвадоса», — удовлетворенно подумал он.

Спустя час Кушаков-Листовский вышел из своего подъезда и, озираясь по сторонам, направился к ближайшей телефонной будке. Там он набрал номер, но абонент не ответил. Он вышел, выкурил сигарету. Потом вернулся в будку, помедлил и набрал другой номер. В трубке послышался женский голос. Прикрыв микрофон, Кушаков-Листовский сказал:

— Мадам, передайте, пожалуйста, Клаусу, чтобы он связался с Ольгертом.

— Вы не должны сюда звонить.