Книга Эпицентр, страница 55 – Дмитрий Поляков-Катин

— Нет, я видел его в сосисочной возле вокзала Штадельхофен. На моих глазах он в одиночку справился с бараньей ногой и выпил двухлитровый кувшин «Пино нуар». Представляете?

Они деликатно посмеялись. Успокоившись,консьерж вежливо спросил:

— Так чем могу служить, месье?

— Рядовое мероприятие, — вздохнул Хартман и достал из портфеля разлинованный бланк. — Я из службы городского страхования. Мне нужно подтвердить присутствие в городе жителей домов по четной стороне Миттенквай, чтобы уточнить списки пожелавших застраховать свое жилище на случай какой-нибудь катастрофы.

Консьерж деловито натянул на глаза очки и пробормотал, покачивая головой:

— Господи, эти ужасные бомбежки нашей бедной Швейцарии.

— В вашем доме проживают несколько человек, с которыми мы разговаривали. Мадам Бехер, месье Струччи, месье Либенхабер. ну, и дальше по списку. Можете посмотреть.

— Да, но сейчас почти никого нет дома.

— А мадам Гиро?

— Ее тоже нет. Она на работе.

— Или вот этот поляк?

— А, Кушаков-Листовский. Он не поляк. Он русский.

— Русский?

— Да, представьте себе, русский. Милый человек. Живет здесь уже пять лет. Он из каких-то там старых дворян, очень гордится своим родом. Но его тоже нет.

— Неужели и дворянам приходится работать?

— Нет, он уехал отдыхать.

— Отдыхать? — невольно вырвалось у Хартмана.

— Да, куда-то на Женевское озеро. Там у него домик. Вернется через две недели.

— Ну, хорошо. А как быть с месье Либенхабе-ром? Он в городе?..

Через пять минут они распрощались, и Хартман удалился. Фраза о том, что Кушаков-Листовский отправился на отдых, особенно поразила его. В мае 1944 года в центре Европы кто-то поехал отдыхать… домик. Почти невероятная история.

Хартман искал связь. В том, что переговоры с Шелленбергом то и дело откладывались, он видел хороший знак: у Москвы будет время оценить выгоду в его позиции между молотом и наковальней, если, конечно, удастся вовремя донести, что он вернулся. Пока он один, ему трудно принимать выверенные решения вне общего контекста. А главное — нет возможности передавать донесения в Центр.

Сразу по прибытии в Цюрих из отделения Швейцарской почты им была отправлена открытка в

Стокгольм, текст которой в расшифрованном виде гласил: агент с псевдонимом Баварец вернулся к работе и просит предоставить связь. С этого момента раз в неделю по определенным дням и часам Хартман прохаживался по залам Кунстхауса, задерживаясь возле картин Клода Моне. Но до сих пор никто к нему так и не подошел. Он не знал,что осенью прошлого года советская агентура в Стокгольме была раскрыта, а резидент тайно выдан шведской службой безопасности коллегам из гестапо; оттого открытка Хартмана так и осталась лежать в недрах почтамта на Васагатан невостребованной.

В небольшом юридическом бюро на Баденер-штрассе Хартман получил пост второго директора. Бюро являлось «крышей» Генеральной службы безопасности Швеции и по совместительству филиалом адвокатской конторы с представительством в Мальмё. В сферу его коммерческой деятельности входило правовое сопровождение торговых поставок из Швеции в другие страны.

По правде говоря, в кабинете у Хартмана было не очень много дел. Большую часть рабочего времени он проводил в переговорах с клиентами, а свой обширный досуг отдавал казино, автогонкам в Брем-гартене, игре в крикет и светской болтовне по клубам и ресторанам.