Книга Эпицентр, страница 42 – Дмитрий Поляков-Катин

— Ты чего делаешь, дядя? Спятил? — вскинулся Чуешев.

— Шта-а? — неожиданно заорал инвалид, выламывая челюсть, и рванул на груди рубаху, так что отлетели пуговицы. — Ты? Мне? Са-апляк!! Я на фронте вшей корми-ил! Я зубами фашиста грыз! А ты, штабная моль, в тылу отсиживался! Тушенку жра-ал! Глядитя, люди, морды гладкия! Пока нас танк «Ти-гар» гусеницей давил, они тут бабу ма-ацали! Водку кушали! Шта, суки, зассали? Мало вас, вертухаев, на фронте побили! Ма-ала!

Внезапно Ванин, побелев, схватил его за ворот и крепко припер к стене. Достал из кармана купюру, сунул ему за пазуху. Сквозь зубы выдавил:

— Опохмелись, папаша. Купола на грудь тоже на фронте набили?

Чуешев подал упавший костыль.

На обратном пути Ванин молчал, мрачно дымя папиросой, а Чуешев рассказывал, что в Москве участились квартирные разбои: помяукают под дверью, человек откроет — и всё. А промышляют этим как будто мальцы и комиссованные с фронта инвалиды.

Бортмеханик опять завел двигатель самолета. Что-то ему не нравилось.

— Ну, ладно, пока они возятся, пойду, что ли, с девчонками побалакаю? — Чуешев кивнул в сторону сидевших на чемоданах неподалеку медсестер.

— Давай, иди, побалакай, — разрешил Ванин.

— Чего-то боязно, — поежился Чуешев, сгоняя складки на гимнастерке за спину. — Отвык я от женского общества, Пал Михалыч.

— Иди, не бойся. Если что — кричи.

Ванин задумался. На недавнем совещании Берия объявил главной стратегической задачей разведки — максимально полный сбор информации по работам над оружием массового поражения, а кроме того — недопущение разведок союзников к секретам урановой программы рейха. Эти постулаты были преобразованы в задание и разосланы в большинство зарубежных резидентур. Ванина беспокоило германское направление, где не хватало агентов, имеющих доступ к важным информационным источникам. Тем не менее задание включило требование Сталина воспрепятствовать любым попыткам физическогоустранения Гитлера. Сталин сказал: «Теперь нам невыгодна смена власти в Германии. Если убьют Гитлера, его место займет лицо, подотчетное нашим англоамериканским друзьям, которые сохранят нацистский режим для дальнейшей борьбы с нами. Все переговоры германского сопротивления с нашими союзниками направлены на заключение сепаратного мира против нас. Замена Гитлера даст им повод для заключения такого мира. Пока Гитлер жив, переговоры будут пробуксовывать, а мы будем побеждать».

Техник опять полез на крыло.

— Ну, скоро вы там? — нетерпеливо крикнул Ванин, приложив ладонь к бровям.

— Сей момент, товарищ комиссар! — Перепачканный в масле техник попытался вытянуться на скользком крыле и с грохотом навернулся, чуть не скатившись с него. — Еще разочек опробуем, и — баста. Техдокументацию уже заполнили. Щас полетим!

Берлин, Далем, 17 июня

Месяц назад профессор Штайнкоттен потерял жену.

Она тихо скончалась во сне от сердечного приступа, пока он работал в кабинете. Потерявший голову профессор, человек широко образованный, около часа пытался ее разбудить, сидел рядом, расправлял одеяло, возмущался, и потом, когда приехал доктор, подчеркнуто спокойным голосом уверял всех, что не всё потеряно, что надо что-то делать, что еще есть надежда. А когда осознал наконец, что ее больше нет и не будет, на него обрушилась пустота, какой он не знал всю свою жизнь.