Книга Цепная реакция, страница 33 – Дмитрий Поляков-Катин

—И останетесь в игре?

—Разумеется. Вы же хотите знать, что Шелленберг передает вашим конкурентам.

—Ну, не такие уж это конкуренты.

—Не смешите меня. На всё, что имеет отношение к атомной бомбе, уже выставлен ценник. И платить по нему будут не долларами и фунтами, а государствами. На бирже не бывает друзей.

—Тогда это не будет диалогом.

—Послушайте, развязка уже близко. Совершенно естественно, что люди стремятся уйти от проигрывающих и примкнуть к центру силы. Разве я похож на самоубийцу? Если я даю во всех отношениях сверхценный источник, то рассчитываю как минимум на доверие. Все остальное — предметнаших договоренностей.

—Почему мы должны вам поверить?

—Потому что я не играю на бирже.

—И все-таки?

—Скажу одно: вы, безусловно, можете сомневаться. Но у вас нет времени. Ни у кого нет времени.

Вечером, прежде чем увидеться с Клэр, Даллес решил прогуляться вдоль по узким улочкам в компании своего помощника, немца Гуго фон Шульце-Геверница, как и он, высокого, худощавого брюнета с обаятельной хитрой улыбкой, редко сползавшей с его лица. На поводке он удерживал шустрого бостон-терьера, который, вытаращив круглые глаза, норовил обнюхать все, что попадалось на пути, словно впервые увидел этот мир.

Геверниц шагал, скрестив руки на груди, и внимательно слушал Даллеса, который в своей спокойной, несколько отстранен- ной манере говорил:

—Его зовут Франс Хартман. Был управляющим крупного отеля в Берлине. Завербован Интеллидженс сервис через шведского владельца этого отеля, который также является их агентом. Несомненно, работает и на службу безопасности Швеции. Наш человек в Берлине, с которым они пересекались, почему-то решил, что Хартман — агент Кремля. Объяснить не может; говорит — интуиция. Был раскрыт гестапо. В перестрелке ранен и впоследствии вывезен в Цюрих с документами на имя руководителя юридического агентства Лофгрена. Это всё.

—Он швед? — спросил Геверниц.

—Нет. Скорее всего немец. Ну, может быть, с примесью южной крови. Возможно, итальянской.

—Так что ты думаешь?

—Думаю, мы не можем от него просто отмахнуться, что при иных обстоятельствах я бы сделал без лишних сомнений. Я и сейчас бы его послал, если бы не бомба, — ответил Даллес, протирая фетром стекла очков. — Бомба — метка. Скажи о ней хотя бы слово хоть бы вон тот, например, ребенок, и мы устроим ему допрос. Таковы обстоятельства… Арчи! Арчи! Не сметь! — Даллес судорожно потянул на себя поводок, удержав своего терьера от намерения задрать лапу на сапожок пожилой дамы, изучавшей Journal de Genève возле газетного киоска. Дама испуганно вскрикнула. Даллес приподнял шляпу: — Рardon madame.

Геверниц без стеснения рассмеялся под негодующим взором швейцарки, коим она проводила их, пока они не свернули за угол.

—А может, Арчи заподозрил ее в слежке и решил срубить хвост? — смеясь, предположил Геверниц.

—Я бы не очень доверял тому, кто сам своего хвостали- шился, — хмыкнул Даллес и вынул трубку изо рта: — Ладно, Гуго, вернемся к сути вопроса. Наш «красный» Франклин, как тебе известно, наконец сподобился снять табу на контакты с СС. И что теперь? Из-за Wunderwaffe поднялся такой шум, что приблизиться к этой истории — все равно что голыми руками схватить раскаленные угли. Я бы с интересом поговорил с тем же Шелленбергом. Но Гогенлоэ ведет себя как бык в фарфоровой лавке, так что в Кремле слышно. Пообщаешься с ним — и вот ты уже поладил с дьяволом. Хорошо бы узнать, что об этом думает вездесущий Паш? Как бы там ни было, но любой шанс подобраться к урановой бомбе Гитлера упускать никак невозможно.