Книга Операция «Северные потоки», страница 69 – Ирина Дегтярева

«Мечтать не вредно, — одернул сам себя. — Ждет меня кабинет в доме два с видом на пробки через пыльное стекло, с зарослями алоэ на подоконнике, с диваном и вечной суетой, стекающей по улицам семихолмового города к вечеру и набегающей волной деловых людей по утрам, торопящихся с портфелями и сумками по слякоти и снежной каше неизвестно куда и неизвестно зачем. Но о-очень важных с виду. Все жаждут свершений, стремятся к лучшему, но итог не всегда соответствует ожиданиям», — Ермилов вздохнул.

Он лукавил перед самим собой. Удовлетворение от работы в целом все же испытывал. Боец невидимого фронта Ермилов всегда стремился шагать в стройных рядах к светлому будущему, еще в юности получил советскую закалку. Он всегда, как это бывает у растений, знал, где солнце и куда поворачиваться.Ощущение внутреннего лада с самим собой и своей совестью поддерживало его даже в самые тяжелые времена, в том числе и в девяностые.

Отпирая дверь в кабинет, он не удержался и откусил от багета, уронив ключи. Однако в полной мере насладиться хлебом ему не удалось, следом, наседая на пятки, в кабинет устремился Филипчук с бумажкой в руке, от которой веяло неприятностями.

— Мельников мертв. Заведено дело по сто пятой. Кстати, Мельников гражданин Украины, при нем обнаружили украинский паспорт.

— Когда? — спросил Ермилов, положив багет на газету на столе и начав читать. — Двадцать восьмого он вернулся в Россию. Значит, сразу же? Двадцать девятого? Хм. А Стеценко задержали тридцатого? Ну да. А ты не помнишь, кажется, был разговор, что он откуда-то вернулся и его тогда поторопились взять, потому что боялись упустить. — Ермилов раньше читал отчет здешних оперативников, которые оправдывали торопливость с задержанием именно тем, что Стеценко часто уезжал из Крыма. — Уточнить надо, откуда вернулся.

— Вы считаете…

— Надо уточнить, — повторил Ермилов. — Стеценко был тут у англичан под рукой, что называется, на подхвате. Ехать до Ростова отсюда…

— Около десяти часов. На поезде чуть больше. Еще накиньте часа четыре, — смуглое лицо Филипчука чуть побледнело от волнения. — Это что же выходит… Так он мог туда и заранее выдвинуться. Встретить Мельникова там… Запросить обстоятельства гибели?

— А что, если нам туда смотаться? — Ермилов отломил половину багета и протянул Филипчуку. — Ты как? Знаешь, по старой привычке я люблю не читать протоколы осмотра трупа, а поглядеть на место происшествия, поговорить с людьми, проглядеть акт вскрытия, потолковать за жизнь с мензуркой спирта с патологоанатомом… Слушай, а ты вообще улыбаешься?

Филипчук с недоумением взглянул на Ермилова, и тот стушевался. Не любил ставить людей в неловкое положение.

— Насчет потолковать за жизнь с патологоанатомом я пошутил. Насчет спирта нет.

Семен все же улыбнулся:

— Я тоже не откажусь потолковать с патологоанатомом… Со всеми вытекающими.

— Лучше затекающими. — Ермилов разлил по стаканам молоко и, взяв свой стакан за верхнюю кромку, глухо стукнул им о стакан Семена, все еще стоящий на столе.

Поздним вечером они въехали на Буденновский проспект, бывший Таганрогский, постояли в пробках, разглядывая подсвеченные по-вечернему дома. Ермилов заметил барельеф с тачанкой из Первой конной армии, а затем увидел и бюст маршала Буденного. Неподалеку от гостиницы, которая раньше называлась «Ростов», отыскали здание Управления ФСБ по Южному военному округу, впрочем, Филипчук хорошо ориентировался в городе.