Онлайн книга «Операция «Северные потоки»»
|
— Нет, этот буянить не станет. Слишком опытный. Но, я думаю, и уехать за сутки не успеет. Ольга протянула на прощание руку, утонувшую в лапе Ермилова. ⁂ Вечером первого суетного дня в Севастополе Ермилов хотел было уже добраться до гостиницы штаба Черноморского флота, до своего временного пристанища, однако пришлось задержаться в Управлении. Единственное, что позволил себе, снял галстук, уселся в глубокое кресло, разулся и водрузил ноги на край невысокого журнального столика. Поставил рядом чашку с чаем и включил телевизор, висящий на стене. Выложил на подлокотнике в ряд три мобильных телефона — один рабочий, один для домашних, третий для посторонних. По всем телевизионным каналам только и делали, что строили версии и прогнозы по дальнейшему ходу СВО. На экране показывали новых героев спецоперации. Голоса… Только их голоса звучали, приглушенные масками и балаклавами. И в прорези виднелись лишь глаза — карие, голубые, черные… Но похожие усталостью и пониманием необходимости ратной работы, как и любой другой, как у косарей — коси коса, пока роса… Они тоже косят врага. Только морщинки то на лбу между бровей, то в уголках глаз, у молодых-то. Где истинная справедливость, там всегда ты на грани, там всегда смерть рука об руку с правдой ходят, смерть тот еще жнец. И за правду всегда дорого приходится платить — ее ценность возрастает стократ от вложенных в нее жизней и решительности людей умереть за нее. Голоса… Ермилов погрузился в состояние глубокой задумчивости, в которое впадал каждый раз, возвращаясь мысленно в девяностые, когда шла война. Точно так же инициированная и финансируемая Западом. Тогда приходилось хоронить друзей. И с годами забывались их голоса. Когда погиб собровец Витя Матвеев на второй чеченской войне, Ермилов, забывшись, машинально набрал телефонный номер друга и спохватился, только услышав автоответчик, говоривший низким с легкой хрипотцой голосом Виктора. Тогда Олег и вспомнил, что Витя уже две недели как на кладбище в Пушкино. Ермилов еще несколько раз набрал номер, слушая голос погибшегомайора… Голоса… Их уже никто никогда не услышит. Облик сотрется и будет воскресать, только когда взглянешь на фото, да и то… Фотография не отражает живого человека нисколько. Больше двадцати лет прошло, а боль утраты не уменьшилась. Стоит только услышать знакомый голос, увидеть похожую внешность, почувствовать запах ароматизатора, висевшего у него в старенькой бээмвэшке, и сразу нахлынут воспоминания и боль от потери. И так со всеми, кого приходилось хоронить, чьи цинки, прибывшие из Чечни, доводилось встречать на «Чкаловском». Сколько сейчас будет таких потерь, сколько горя! А кто-то на Западе потирает руки, подкидывая дровишек в костер боевых действий. …Довольно теплая ночь, южная и черная, в подсветке фонарей дремавшая в кроне липы под окном, была разбужена, как и прикорнувший в кресле Ермилов, громким голосом Филипчука: — Разрешите, Олег Константинович? Филипчук тоже находился на работе. Впрочем, Семен тут и должен быть, как и Ермилов находился бы в доме два, будь он сейчас в Москве. Военное положение для спецслужб… Это здесь, в Севастополе, в командировке, он может себе позволить пойти отдохнуть в гостиницу, а не ночевать в Управлении. Подумал даже в предвкушении, что впервые за несколько месяцев с начала СВО сможет поспать не на диване в кабинете, а на нормальной кровати, однако появление Филипчука откладывало этот приятный момент. |