Книга Под прицелом, страница 97 – Том Клэнси, Марк Грени

— Зачем им это делать? Потому что им есть что скрывать?

— Конечно, им есть что скрывать. Нет никаких юридических оснований для вашего похищения Соединенными Штатами. Я знаю это, и вы это знаете. Но именно это и произошло.

Она вздохнула.

— Если я собираюсь представлять вас, вам придется довериться мне. Пожалуйста, не могли бы вы сделать это для меня?

Эмир посмотрел ей в лицо. Оно было умоляющим, искренним, серьезно настроенным. Смешно. Он пока подыграет.

— Мне нужны бумага и карандаш. Я бы хотел сделать несколько набросков.

— Эскизы? Зачем?

— Просто чтобы скоротать время.

Она кивнула, оглядела комнату.

— Думаю, я смогу убедить Министерство юстиции, что это разумная просьба. Я приступлю к работе над этим, как только вернусь в свой отель.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Теперь… отдых. Я хотел бы услышать, в чем состоит ваш отдых. Не хотите ли поговорить об этом?

— Я бы предпочел, чтобы мы поговорили о пытках, которые я перенес от рук американских шпионов.

Кокрейн сложила блокнот с еще одним глубоким вздохом.

— Я вернусь через три дня. Надеюсь, к тому времени у вас будет что набросать и немного бумаги; я смогу сделать это в письме генеральному прокурору. А пока подумайте о том, что я вам сегодня сказала. Подумайте о наших основных правилах, но также, пожалуйста, подумайте о том, как вы можете извлечь выгоду из судебного разбирательства. Вы должны рассматривать это как возможность для себя и вашего дела. Вы можете, с моей помощью, ткнуть пальцем в глаз американскому правительству. Разве вам бы этого не хотелось?

— И вы помогали другим тыкать пальцем в глаза Америке?

Кокрейн гордо улыбнулась.

— Много раз, мистер Ясин. Я говорила вам, что у меня большой опыт в этом.

— Ты сказала мне, что у тебя много клиентов в тюрьме. Это не тот опыт, который я нахожу особенно впечатляющим в адвокате.

Теперь она заговорила, защищаясь.

— Эти клиенты в тюрьме, но они не в камере смертников. И они не за военным частоколом, в отличие от многих других. Тюрьма строгого режима - не самая худшая участь.

— Предпочтительнее мученичество.

— Ну, с этим я вам помогать не стану. Если вас затащат в темный угол этого места и сделают смертельную инъекцию, вы справитесьс этим сами. Но я знаю таких людей, как вы, мистер Ясин. Это не то, чего вы желаете.

На губах эмира играла слабая улыбка, но это было только для виду. Про себя он думал: Нет, Джудит Кокрейн. Ты не знаешь такого человека, как я.

Но когда он заговорил, то сказал:

— Мне жаль, что я не был более учтивым. Я забыл о хороших манерах за много месяцев, прошедших с момента моего последнего разговора с доброй душой.

Шестидесятиоднолетняя американка растаяла перед ним. Она даже подалась вперед, к стеклянной перегородке, сокращая расстояние между ними.

— Я сделаю все лучше для вас, Саиф Рахман Ясин. Просто доверьтесь мне. Позвольте мне поработать с бумагой и карандашом; возможно, я смогу организовать для вас немного уединения или немного больше пространства. Как я говорю своим клиентам, это всегда будет тюрьма, а не рай, но я сделаю это лучше.

— Я понимаю это. Рай ждет меня; это всего лишь зал ожидания. Я бы предпочел, чтобы это было более роскошно, но страдания, которые я испытываю сейчас, сослужат мне службу только в раю.

— Это один из способов взглянуть на проблему, - Джудит Кокрейн улыбнулась. — Увидимся через три дня.