Книга Необратимость, страница 13 – Владимир Моргунов

Увидев меня на дне рождения Верки, Березин сразу подрулил ко мне: костюмчик от Гуччи — выражаясь на его языке, тонны за полторы «зелени» — туфли из кожи неведомой зверушки. И стакан с виски в руке. Дон Вито Корлеоне с доном Жуаном, взбитые в одном шейкере.

И это мурло сразу нарушило пределы моего личного пространства — я запах ощутила. Наверное, у меня обоняние переразвито, но даже сильный запах одеколона не перебивал собственный запах Березина. В общем, обоняние у меня, как я догадываюсь, развито на подсознательном уровне — обоняю, отчета себе не даю, но чувствую отторжение. У меня с Березиным полнейшая гистологическая несовместимость.

— О, Ксения Васильевна! Карающий меч правопорядка! Ну, вот зачем такой сексуальной женщине брать в руки меч? В крайнем случае — плетку. Как вы к БДСМ относитесь, Ксения Васильевна?

— Никак, — я демонстративно отступила от Березина. Тем более, что он уже протянул свою лапу к моему плечу.

Тогда он заговорил со мной так, как говорят с дешевыми девками в подворотне.

Кончилось тем, что я пообещала выплеснуть вино в егофизиономию.

— Ксения, Евгения Павловича проводи, — голос отца вывел Аверину из оцепенения. — Только далеко не уходи, не дальше лифта, хватит с тебя приключений на сегодня.

Мы выходим на площадку, я машинально прикрываю за собой дверь. Он поворачивается ко мне. И я решаюсь. Охватываю его руками за шею и крепко впиваюсь губами в его губы. Краем сознания пытаюсь предугадать: оттолкнет или нет? Так не хочется, чтобы он меня оттолкнул.

Проходит секунда, вторая — это уже вечность в такой ситуации.

Не оттолкнул. Даже не отстранил. Только и смог — спросить? укорить? Удивиться?

— Ксюша…

— Я уже двадцать шесть лет Ксюша, — я сняла руки с его плеч.

И почувствовала растерянность — дальше-то что? И усталость.

Я быстро оглянулась на дверь квартиры.

— Ну вот… До свидания, Евгений Павлович.

— До завтра, Ксюша.

Он пошел к лифту.

Я стояла, не уходила.

Он нажал на кнопку.

Я оставалась на месте.

Оглянется? Конечно, он оглянулся. Попробовал бы он не оглянуться! Я тут же подбежала бы к нему и стукнула кулаком по его спинище!

Он оглянулся. Больше всего я боялась, что он покачает головой. Но он улыбнулся и махнул рукой, указывая на дверь моей квартиры — иди, мол. Я не пошла, дождалась, пока за ним закроются двери лифта.

* * *

Рындин открыл дверь своей квартиры и сразу увидел кошку Монику. «Где шлялся?» — иного взгляд Моники не мог выражать.

— Ну, как где? — растерялся Рындин. — Ты же знаешь, какая у меня работа…

Моника молча повернулась и пошла на кухню. Ее поднятый трубой хвост выражал раздражение.

Рындин включил свет и увидел, что мисочка Моники пуста.

— Я тебе вот что сейчас дам. На фиг тебе этот кошачий корм…

Достав из холодильника бифштекс, Рындин отрезал от него большой кусок, затем порезал на кусочки поменьше и положил в миску Моники.

Довольно заурчав — «Ведь можешь, когда захочешь» — кошка начала есть, поворачивая голову то влево, то вправо.

— Знаешь, Моника, тут со мной сегодня такое стряслось…

… Три года назад, Рындин, ты гораздо большее потрясение пережил.

Тогда по делу о заказном убийстве бизнесмена в разработку попал Верютин. За генеральным директором «Сигмы», основным подозреваемым в «заказе», установили «наружку». Следили за Верютиным круглосуточно, фиксировали его передвижение и контактыкруглосуточно, взяли телефоны на «прослушку».