Книга Четыре мертвых сестры, страница 49 – Наталья Масальская

– Та-а-ак, – поддержала я начало.

– Ватсон. Это кличка, – пояснил он. – Мне лучше думается, когда я на него смотрю, понимаешь? Он мне как напарник.

– Хочешь сказать, я заменяю тебе в этой поездке кота? – округлила я глаза. – Нормально! Надеюсь, за ушком ты меня чесать не собираешься? Ты, конечно, всегда был чудиком, но чтобы врываться посреди ночи, а потом нести чушь про кота… Такое со мной впервые!

– Вообще-то я извинился, – обиженно ответил Егор, но по-прежнему продолжал сидеть в кресле.

– Москвин, это ненормально для обычного среднестатистического человека. Я не знаю, как это принято у сыщиков, ты пока у меня первый такой знакомый.

– Знаешь, чем кот лучше человека? – мстительно спросил Егор. – Он мне не возражает.

– О, ну конечно, твой гений в этих беседах расцветает буйным цветом, – выпалила я.

– Ты просто невыносима! – бросил Егор и, скрестив руки на груди, отвернулся к окну.

– Ха, это я невыносима?! Вообще-то это ты ворвался без приглашения в мой номер и оскорбляешь меня.

– Интересно как?

– Ой, все! – махнула я рукой и улеглась на кровать, накрывшись с головой одеялом.

– Можно я останусь? – тихо спросил Егор, не дождавшись ответа.

– Мау!

Я долго ворчала про себя, прислушиваясь к тому, что делает Егор, но из его угла не донеслось ни звука.

* * *

Я проснулась и вылезла из-под одеяла, когда солнце, льющееся из окна, начало припекать мне бок. Моего напарника в кресле не было. Я села и огляделась. Ушел. Сунула ноги в кеды, перекинула через плечо полотенце и направилась в ванную в конце коридора, шурша развязанными шнурками по деревянному полу.

На обратном пути я увидела Москвина. Он мялся со свертком в руках у моей двери. Видимо, решал, стоит открыть ключом или постучать.

– Ну, чего же ты смущаешься? Заходи. Ночью ты был смелее. – Я открыла дверь и первая вошла внутрь.

– Я подумал, что должен загладить свою вину, и принес булочки.

Похоже, Егор снова обрел мало-мальские признаки воспитания. Я обернулась. На небольшом столе в углу лежал кулек с ароматной сдобой.

– Ух ты, где взял? – Тут же схватив одну булку, я откусила кусок и принялась с удовольствием жевать. После вчерашнего пирожного есть хотелось ужасно.

– Тут недалеко хлебопекарня.

– Еще бы чаю, – размечталась я, с аппетитом наворачивая булку.

– Так у меня кипятильник есть. В тумбочке. Сейчас.

Он вскочил со стула и бросился в свой номер. Вернулся с литровой банкой воды в одной руке и кипятильником в другой. Поставил банку с водой на стол, вытащил из кармана помятую пачку заварки со слоном и нараспев сказал: – Сейчас будет чай.

– Подготовился. Ладно, прощен. Только больше, чур, не называй меня Ватсоном, – улыбнулась я.

– Договорились.

– Кстати, о кошках. Помнишь, в десятом классе ты нашел кота Сережки Воронина, Обжорика, кажется. Как ты узнал, где он? Признайся, ты просто угадал, что он удрал через форточку к соседке?

– Я никогда не вру, – заявил Егор. – Просто не озвучил цепь своих рассуждений, вот вы и подумали, что я жульничал.

– Ну сейчас-то ты можешь раскрыть тайну?

– Не хочу пересказывать эту скучную историю, – буркнул Егор, – как-нибудь в другой раз.

– Хорошо, не хочешь о кошках, давай поговорим о деле?

– Я смотрю, у тебя появился деловой азарт, – улыбнулся он. – Ладно, валяй!

Пока Егор уплетал булку и еще пару раз доливал себе в кружку чай из банки, я выложила ему свою теорию о злодее Петренко, которая пришла мне в голову вчера вечером, пока я боролась со сном.