Книга Ситцев капкан, страница 75 – Алексей Небоходов

– Я бы сказал, теперь мы с городом на «ты», – ответил Григорий, бросив взгляд на Софью, которая, не моргнув, листала ленту.

– Город – это хорошо, – медленно произнесла Елена. – Но ты всё равно часть нашей семьи, даже если временно симулируешь свободу.

Отметил: протокол записывается в бесконечную внутреннюю папку «наблюдение». Но сейчас, впервые за месяцы, было всё равно. После ночи у Полины что-то сдвинулось: не хотелось больше быть идеальным кандидатом, хотелось быть собой – каким бы идиотским это ни казалось.

Именно в этот момент Григорий заметил: Софья смотрит прямо на него. Не с упрёком, а с немым вопросом: «Ты тоже?» Кивнул едва заметно и впервые понял: между ними есть простая, пусть примитивная, связь.

Выдавил улыбку и, глядя на Елену, произнёс с напускным тоном:

– Спасибо, что напомнили: у меня сегодня встреча в университете, задержусь до вечера.

Елена осталась довольна, Маргарита скептическихмыкнула, а Софья молча поднялась из-за стола и ушла в коридор. Григорий задержался на минуту, допил кофе и подумал: с этого дня всё пойдёт иначе.

«Пушкин» – единственное кафе в районе, где бариста по понедельникам цитирует Бродского, а по вторникам требует оплату до заказа. Интерьер – рассыпавшаяся классика: за стойкой бюст вождя с до блеска начищенным черепом, на стенах выцветшие портреты писателей, у каждого окна – следы десятков утренников, экзаменов и провалов.

Григорий пришёл сюда не случайно: заранее выяснил у Веры, в какой день профессор Волков задерживается допоздна, и выбрал час, когда поток студентов схлынет, а бар ещё открыт. Пришёл чуть раньше, чтобы занять обзорную точку и просканировать зал.

В середине, у круглого стола с мраморной столешницей, сидел Волков: светло-серый джемпер, под ним белая майка, дорогие, но чуть помятые джинсы. Не из старой школы, где брюки и галстук обязательны, но и до современной расхлябанности не докатывается. На столе – аккуратная стопка работ, чёрный Montblanc, телефон с тремя мессенджерами и пустая чашка. Обручального кольца, как и говорили, не было.

Григорий прошёл мимо, бросив короткий взгляд – как смотрят, пытаясь вспомнить: встречались ли раньше или это просто похожий человек. Волков насторожился, через пару секунд вернулся к рукописям. Лицо – вытянутое, с нервным подбородком; глаза не стояли на месте, всё время искали угрозу или возможность.

Григорий сел через столик, заказал кофе и несколько минут «сидел» в телефоне, наблюдая за Волковым в отражении витрины. В этот час кафе пустовало: у входа пара пенсионерок обсуждала цены на творог, за дальним столиком спал, уткнувшись в рюкзак, студент в худи «МОЗГ – ГОРДОСТЬ ФАКУЛЬТЕТА».

Кофе допит. Григорий поднялся и, будто случайно, подошёл к столику:

– Простите, вы профессор Волков?

– Да, а вы…

– Григорий. Мы пересекались на лекции по культурной антропологии. Тогда ещё плохо разбирался, но запомнил вашу лекцию о границах коллективной идентичности.

Ложь, но изящная: так говорят те, кто это преподавал или годами мусолил в кулуарах.

– А, на первом курсе, кажется. Тогда ещё читал по вторникам, – сказал Волков.

– Именно, – подхватил Григорий.

Профессор расслабился, улыбнулся краем губ:

– Чем занимаетесь сейчас?

– Работаю в «Петрове», – честно ответил Григорий. – Администрирование;параллельно – малые корпоративные проекты. Пытался в аспирантуру – не вышло. Решил возвращать науку хотя бы разговорами.