Книга Ситцев капкан, страница 69 – Алексей Небоходов

Сестра вернулась, упаковала товар и сказала:

– Если нужна Полина, сегодня на смене у Петровых до восьми. Только учти: у неё чёрная полоса, будь деликатен.

– Спасибо, – сказал он.

Вышли из киоска, и Вера тут же спросила:

– Как тебе местные?

– Пока не разобрался, – сказал он. – Все хорошие, но каждый что-то скрывает.

– В этом и кайф, – улыбнуласьВера. – Чем больше секретов – тем больше поводов встретиться снова.

Разошлись у автобусной остановки: Вера уехала по делам, а Григорий остался, глядя на мутное небо и тёмные окна. Он вдруг почувствовал: то, что вчера казалось игрой и исследованием, стало жизнью – с реальными улицами, людьми и ставками, которые растут с каждым днём.

Он занёс в телефон: «Липина Полина, ювелир; связь – через сестру Веры; проблемы с Маргаритой» – и лишь тогда выдохнул.

Рядом снова мелькнула кошка – теперь с добычей в зубах, серая и быстрая, как городская сплетня. Она проскользнула между ног прохожих и исчезла в подвале, оставив неуловимый след: кто-то всегда знает чуть больше, чем нужно.

Григорий пошёл обратно, зная: завтра будет не только новый список поручений, но и новая роль – держать город на коротком поводке.

На цокольном этаже «Петрова», где витрины сияли ледяным светом, а стены окрашены в цвет невидимых мышей, ювелирная мастерская хранила свой микроклимат: металлическую пыль, канифоль и странную, почти святую тишину – как в лабораториях или ритуальных залах. Здесь, под уличным гулом и стеклянным потолком, работала Полина Липина – «молодое дарование», как говорила Елена в каталогах, а среди своих – просто Поля, девочка-невидимка с руками, которым позавидовал бы и гробовщик эпохи модерна.

Григорий, в стандартном костюме администратора – чуть великоватом, с вечно сползающим рукавом, – наблюдал за Полиной из-за соседнего стола. Она сидела в профиль; волосы в простой косе, на щеках – ни намёка на косметику, на лице – абсолютная отрешённость. Перед ней – серебряный браслет с незавершённой инкрустацией: в каждом звене по два микроскопических топаза, у застёжки – рубин-кабошон. Работа требовала не терпения, а животного упрямства: когда камень ускальзывал из пинцета, Полина не вскакивала и не ругалась – просто брала новый, будто знала: из тысячи получится один.

В мастерскую влетела Маргарита. Как всегда: острые скулы, строгий пучок, очки с толстыми дужками – лицо неумолимой училки из советского кино. Сразу нацелилась на Полину, замерла над плечом и не сдержала нервной усмешки:

– Ты опять режешь по старой схеме?

– Пробую новую последовательность, – ответила Полина, не поднимая глаз. – Если сначала закрепить все мелкие, потом крупные держатся ровнее.

– Это не твоя работа, – отчеканилаМаргарита. – Делай как принято: в каталоге всё прописано.

– Но так надёжнее, – тихо заметила Полина.

– Надёжнее – когда клиент доволен, – сказала Маргарита, – а не когда ты ломаешь себе глаза. Опять переделывать будешь, да?

Полина промолчала: взяла пинцет и вернулась к работе. Маргарита повернулась к Григорию:

– У вас тут мужчина, может, подскажет, как обращаться с инструментом? – криво улыбнулась она.

– Не уверен, что знаю лучше, – сказал он. – Я больше по административной части.

– Вот и займитесь своим, – подытожила Маргарита, хлопнула папкой и ушла так, что в стуке каблуков звенела тоска по идеальному порядку.