Книга Ситцев капкан, страница 6 – Алексей Небоходов

Бабушка жила с ними в Москве, поэтому он просто остался у неё.

Тем временем, Маргарита свернула с проспекта и резко затормозила у еще одного светофора. Она не смотрела на него, но каждая мышца на лице выдавала нетерпение.

– Ваш отец сейчас где?

– Где-то в Самаре, – сказал Гриша. – Давно не общаемся. Он ушел, когда мама еще была жива.

– Удивительно, – сказала она, иронически растягивая гласные. – А говорят, мужчины стабильнее женщин.

Гриша улыбнулся – в этот раз искренне. Маргарита говорила так, будто выписывала диагноз, и это ему нравилось.

– Стабильнее только кошачья шерсть на черном пальто, – ответил он.

Дальше они ехали молча. На одном из перекрёстков перед особняком Петровых стояла старушка с ржавой тележкой: она торговала вяленой рыбой и семечками в пакетах от «Дикси». Гриша вспомнил, как мать часто покупала такие пакеты по дороге с работы. Это было их молчаливое правило: хоть что-то должно повторяться, чтобы не сойти с ума.

Они въехали в старый квартал, где дома уже не пытались быть новыми, а честно несли свой возраст. Фасады были украшены лепниной, изогнутые балконы поддерживали скрипучие ограждения, а в подъездах пахло сыростью, советским детством и протухшими газетами. Вот здесь, подумал Гриша, заканчивается всякое притворство.

Машина свернула к особняку, и первые сумерки дня окрасили фасад в ядовито-оранжевый. За высоким забором виднелись кованые ворота, а в окнах дома мерцал теплый свет. На ступенях у входа стоял силуэт, который в сумерках казался либо статуей, либо призраком.Гриша машинально выпрямил спину, как делают в присутствии чего-то достойного или страшного.

Маргарита резко повернула и остановила машину у черного забора, за которым виднелись фонари и искривлённая мраморная дорожка. Ворота открылись сами собой – сработал сигнал с брелка, и Гриша отметил: у них всё продумано, даже если выглядит это, как нелепый спектакль.

Пока она парковалась, он вспомнил о матери еще раз – только теперь ее лицо смешивалось с лицом Валентины, и обоих объединяла та же осенняя усталость в глазах. Вряд ли они бы нашли общий язык с Маргаритой, подумал Гриша, но уж точно ни одна из них не стала бы завидовать этой женщине.

– Приехали, – сказала Маргарита и повернулась к нему. – Мама ждет вас.

Гриша кивнул, вышел из машины, не забыв поблагодарить за поездку. Он медленно пошел к входу, чувствуя, как сырой ветер окончательно вымывает из него прежнюю жизнь. Здесь все было иначе: даже собственные мысли переставали быть личными, а становились частью коллективного разума города.

В этот момент он впервые подумал: возможно, Ситцев и вправду опасен. Но еще опаснее – приехать сюда с чужой правдой и пытаться навязать ее другим.

Маргарита сняла ключ с зажигания и высунулась к нему:

– Не бойтесь её, – сказала она. – Бойтесь только себя.

Он посмотрел на её пальцы, крепко обнимавшие руль, и впервые заметил лёгкую дрожь. Это было приятно: вдруг понять, что под бронёй идеальности всегда найдётся заусеница, за которую можно зацепиться.

– Я себя боюсь меньше всех, – произнёс он.

Она задержала его взглядом на секунду дольше, чем требовалось по этикету.

– Значит, уже не зря приехали, – сказала Маргарита.

Они оставили позади город и его бессмысленный ветер. Гриша сделал шаг вперёд – и понял, что всё только начинается.