Книга Ситцев капкан, страница 188 – Алексей Небоходов

Впервые за много лет на грудь смотрели не с оценкой, а с жадностью исследователя, впервые нашедшего редкий минерал. Елена знала, что уже не та, что в двадцать или даже в тридцать, но в этот миг возраст утратил значение: перед ней зажегся голод – вовсе не жалость и не уважение, а желание, ради которого стоило выживать после всех измен и неудач.

Поцелуи оседали на шее – жадные,временами болезненные прикусы – и в этом ощущалась та недостающая в зрелой жизни искренность: право быть несовершенной, растрёпанной и всё же нужной. Мягко подхватив под бёдра, он поднял её на край стола. Мебель подкрикнула, и тихий смешок вырвался наружу.

– Ты чего смеёшься? – прошептал он.

– Боюсь, что сломаем стол, – выдохнула она.

– Пусть начальство оплатит, – ответил он и вновь без барьеров прижался губами к её груди.

Сняв блузку, он приступил к бюстгальтеру с такой дотошностью, словно изучал сложную инструкцию. Ладони обхватили грудь, и скопившиеся нервные окончания требовали крика – не в удовольствие, а в боль, чтобы ощутить себя живой.

Не успела заметить, как руки тут же оказались на его спине: пальцы вцепились в ткань, затем скользнули внутрь, и Елену поразило, насколько горячая у него кожа. Ни подтянутый пресс, ни идеально выбритый торс – вместо этого под пальцами чувствовалась напряжённая мускулатура, прочно удерживающая вес обоих на столешнице.

Он опустился на колени и провёл губами по животу, опускаясь всё ниже. Внезапный стон вырвался из солнечного сплетения – откуда-то из самых глубин. Разум шептал о запрете: нельзя отдаваться мальчику, младше на целую жизнь. Но Елена больше не хотела прятаться: в её памяти оставалось лишь шуршание стола да ритм собственного пульса.

Без суеты, но методично и последовательно он выполнял невидимый план: поцелуй, который сбивает дыхание, рука чуть ниже дозволенного, почти церемония сползания юбки. Ожидаемая волна жара сменилась пронизывающим холодом, по коже застряли мурашки, а в глубине бедра отразился тихий страх. Все прежние защитные слои – опыт, возраст, умение оправдать чувства рациональными доводами – рассыпались в прах.

Когда рука скользнула между бёдрами, она чуть раздвинула колени и поняла: разум вымыли сквозняком, остались только пульс и голое желание отдаться. Тот самый смутный трепет, раньше вызывавший презрение, внезапно наполнил сердце новым смыслом.

Действия напоминали заботу о безопасности и наслаждении: сначала поцелуи скользили по ткани, неспеша и словно проверяя температуру, затем мягко, но настойчиво он снял бельё, и только после этого руки выдали дрожь. Елена пыталась собрать волю в кулак и мысленно отсчитывала от десяти до одного, но пальцы упорно вцепились в плечи, словно ожидали, что в любоймомент кто-то нажмёт на тормоз.

Вместо тормоза – уверенная ладонь, способная сбить с толку даже закалённого контролёра. Превращение заставляло забыть возраст: вместо взрослой женщины возник подросток, впервые ступивший на чужую, но желанную землю; каждое движение отзывалось эхом по всему телу, вызывая одновременно желание убежать и остаться навсегда.

Словно актёры дешёвого фильма, они разыгрывали нелепую эротическую сцену среди коробок и грубого столярного стола. Вместо стыда поднялась новая волна – желание, щедро приправленное раздражением на собственную беспомощность. Поцелуи скользили всё ниже, и с каждым моментом хотелось, чтобы не осталось пути назад и не пришлось больше притворяться, будто утренний кофе и работа – это всё, что действительно необходимо.