Книга Ситцев капкан, страница 141 – Алексей Небоходов

– Вчера приезжал московский ревизор, – ответила Елена. – Всё проверили, подписали. Есть вопросы по учёту, но мы решаем.

– Какие вопросы? – насторожилась Маргарита.

– По новой линии. Ты ведь сама утверждала заказы, – небрежно бросила Елена.

– Я утверждала только согласованное. – Маргарита не повышала голос, но в её интонации хватило холода, чтобы запотели окна.

– Может, не будем про работу за столом? – быстро вставила Софья, не отрываясь от телефона. – Все знают, чтоу нас вечно проблемы с учётом.

– Особенно у некоторых, – с ехидцей добавила Маргарита, метнув взгляд на Лизу.

Та съёжилась, но промолчала. Официант тут же подлил ей кваса, словно пытаясь заполнить пустоту внутри.

– Я не понимаю, зачем Лиза работает в салоне, – сказала Маргарита уже прямо. – Она ничего не понимает в бухгалтерии, только всё путает. Лучше бы ушла в университет и сидела там, как Софья.

– Софья, кстати, тоже не горит наукой, – заметила Елена, и в её голосе мелькнула усталость, которую обычно выдают только в конце долгого сезона.

– Я не понимаю, почему в этой семье все должны быть одинаковыми, – неожиданно громко сказала Лиза.

– Потому что иначе ты тут не выживешь, – парировала Маргарита, не моргнув.

– Может, кто-то и не хочет выживать, – прошептала Лиза, так тихо, что только Григорий услышал.

Он отметил: чем громче спор, тем внимательнее Елена следила за ним. Иногда её взгляд метался между дочерями, но каждый раз возвращался к нему – будто искала в нём опору, которую уже не надеялась найти в семье.

– Давайте без балагана, – наконец сказала она, повысив голос. – Здесь же Григорий.

– Григорий давно свой. И если хочет – пусть выскажется, – бросила Маргарита.

Он улыбнулся, не спеша отвечать: наблюдал, как витающий в воздухе вихрь взаимных претензий стягивается в центр, и понимал – ещё немного, и это будет его центр.

– Если честно, – сказал он, – мне нравится, как у вас всё устроено. Почти как в старой Москве: сначала делят пирог, потом – наследство, а потом снова пирог.

– Только пирог у нас один, – сухо пошутила Софья.

– Иногда один – именно то, что нужно, – сказал он, – чтобы понять, кто на самом деле голоден.

В комнате повисла пауза: никто не ожидал, что он рискнёт говорить о «голоде» в доме, где на стенах висели акварели голодающих деревень.

– У нас нет голодных, – сказала Елена. – Все накормлены, одеты, учёные, с работы не выгоняют.

– А счастливы? – бросил он, глядя прямо на неё.

Она не сразу ответила.

– Кто сказал, что счастье бывает у таких, как мы? – произнесла наконец.

– Я говорила, – внезапно вставила Лиза. – Мама всегда говорит, что счастье – это когда все живы.

– А ещё, – добавила Софья, – когда все молчат о настоящих проблемах.

Григорий смотрел на них – и видел всю историю рода: в каждом поколении обязательно находилась одна, мечтавшая вырваться,одна – строившая из себя идеал, и ещё одна – тихо, но методично ломавшая чужие планы.

– В нашем роду, – сказал он, – всегда были сильные женщины.

– Мужчины тут долго не задерживаются, – парировала Маргарита.

– Может, они просто не выдерживают конкуренции, – пожал плечами он.

– Или у них хватает ума уйти вовремя, – усмехнулась Софья.

Опять смех, опять холод, и снова возвращение к исходной точке. Официант принёс горячее – судака в соусе из хрена и сливок, на блюде с расписным ободком. Лиза съела один кусок, потом второй, а затем резко отодвинула тарелку, будто испугалась, что подавится.