Книга Ситцев капкан, страница 116 – Алексей Небоходов

Она не моргнула, не улыбнулась, не выдала ни тени реакции – будто комплименты и угрозы для неё были одной и той же валютой.

– Я не коплю балансы, – сказала она. – Я их просто обнуляю.

За дверью послышался лёгкий скрип: кто-то в коридоре попытался пройти бесшумно, но не учёл, что половицы в старом особняке всегдавыдают посторонних. Мужчина сделал вид, что не услышал. Маргарита, напротив, повернула голову на полградуса – этого хватило, чтобы уловить в отражении окна движение. Она знала: после таких разговоров почти всегда остаются свидетели, и иногда самый ценный товар – не алмазы, не золото, а правильно услышанная фраза.

Он поднялся первым, поправил манжет рубашки и, не дожидаясь приглашения, взял со стола бумагу с расчётами, аккуратно сложил её вчетверо и спрятал во внутренний карман пиджака.

– Тогда до следующей недели, – сказал он. – И, надеюсь, без «форс-мажоров».

– Вы прекрасно понимаете, что нам нужна не партия, а гарантия, – сказала она, наклонившись над столом, чтобы быть ближе к глазам собеседника. – Если среди товара будет хоть одна подделка, даже незначительная, мы всё свернём к чёртовой матери.

– А вы прекрасно понимаете, что в этом бизнесе гарантий не бывает, – ответил тот с ленивой улыбкой. – И что за такие слова платят немалую премию.

– Тогда рассчитывайте и на немалую пеню, если нас подставят, – бросила Маргарита, словно тестируя его на вшивость.

Григорий слушал, как в их споре лязгает металл: каждое слово – как медная монета в кассе, а иногда – как патрон в обойме. Он видел, как Маргарита вцепилась пальцами в крышку стола, как в её голосе дрожит нетерпение, и знал: сейчас она вспомнит деталь, которая перевернёт переговоры.

– Мы возьмём одиннадцать, – вдруг сказала она. – Не девять, не десять, а одиннадцать. Так меньше риска для обеих сторон.

– Одиннадцать лотов? – переспросил мужчина, удивлённо подняв брови.

– Одиннадцать имён, – уточнила она, – и каждое – под нашей страховкой. А если вдруг у кого-то возникнут вопросы, я лично передам их начальнику вашей службы безопасности.

Он скорчил лицо, будто пробует новый сорт виски: терпко, но захватывающе.

– Вы слишком уверены в себе, – сказал он, – это опасная привычка.

– По сравнению с вашей манерой торговаться моя уверенность – детский лепет, – парировала Маргарита, и даже Григорий, который всегда презирал такие пикировки, на миг поймал себя на том, что болеет за неё.

Они ещё пару минут вели борьбу за каждую цифру, за каждую лазейку, за намёк на слабость. Мужчина давил настойчиво, но Маргарита не уступала, и в какой-то момент напряжение в комнате сгустилось настолько, что тишина густела, словно сироп. И воттогда, когда договорённость, казалось, зависла на волоске, раздался хлопок – жёсткий, не приглушённый тканью, открытый, как пощёчина.

Мужчина вышел быстрым лёгким шагом, но в коридоре на пару секунд задержался: будто хотел что-то передумать, сказать, добавить, но вовремя вспомнил, что с Маргаритой лучше не спорить в открытую. За ним остался лишь лёгкий шлейф одеколона – резкий, чуть душный запах, впитавшийся в дверной косяк.

Когда она снова осталась одна, Маргарита провела пальцем по линии стола, словно подчёркивала невидимую черту под только что завершённой сделкой, и едва слышно вздохнула. Она любила власть, но не любила, когда о ней напоминали.