Книга Ситцев капкан, страница 111 – Алексей Небоходов

Он не ждал, когда она сделает первый шаг, – просто потянул её к себе, и она позволила это так, будто всё было заранее согласовано: дыхание сбилось, сердце вбило по груди ритм, которого не учили в школе. В этот момент оба знали: разговоров больше не будет.

Светлана целовала его как женщина, у которой нет времени ни на игры, ни на раскачку. Её губы были жёсткие, как и все остальные частитела; её руки не ласкали, а будто снимали с него скальп, слой за слоем, пока не останется ничего лишнего. Он отвечал тем же: не пытаясь доминировать, но и не сдаваясь. Это было не свидание, а дуэль, в которой проигравший всё равно получал главный приз.

Она сдёрнула с себя пиджак, бросила на пол, потом – быстро и уверенно расстегнула блузку; кожа у неё была чуть загорелая, на ключице тонкая полоска светлого шрама. На ней было дорогое бельё цвета шампанского, кружево уходило в бёдра как река, и даже в этом был вызов: я могу быть женственной, если мне это выгодно. Он не стал смотреть, он сразу провёл рукой по линии талии, и почувствовал, как под пальцами ходят мышцы: натянутые, как струны.

– Ты уверен? – спросила она, выдыхая в ухо.

– Всегда, – ответил он.

Светлана сама расстегнула его ремень, сдёрнула джинсы, потом – резко, без паузы, забралась на него, впиваясь ногтями в плечи. У неё не было маникюра, но было желание доминировать, и это желание жгло всё вокруг. Он понял: она привыкла брать власть и не отпускать её ни на секунду.

Она села на него сразу, без игры, и движение было резким, как будто она хотела доказать: я тебя победила ещё до того, как ты зашёл в комнату. Он не сопротивлялся, только чуть изменил угол, чтобы видеть её глаза: они не моргали, только сверлили взглядом, проверяя, выдержит ли он.

Светлана двигалась быстро, в каждом движении была точность, как на допросе: сначала медленно, как будто размечает границы, потом – резче, глубже, не давая передышки. Он поймал её бёдра, крепко, но не грубо, и почувствовал, как внутри у неё всё становится горячим, скользким. Она сама задавала ритм, и, если бы кто-то видел их со стороны, подумал бы, что это не секс, а тренировка для будущих чемпионов.

В какой-то момент она сбросила бюстгальтер, и грудь её оказалась тяжёлой, с тугими сосками. Он попробовал коснуться её языком, и Светлана тут же прижала его голову к себе, не давая оторваться. Дыхание у неё стало рваным, но она не замедляла ни на секунду; наоборот, делала всё быстрее, словно хотела закончить это до рассвета.

Он держал её, чувствуя, как с каждым движением она становится всё влажнее, всё горячее. Её живот подрагивал, на шее выступили вены, и в какой-то момент Светлана, не выдержав, коротко вскрикнула, как будто это был не оргазм, а освобождение после многолетнейпытки.

Она не стала падать рядом, не стала притворяться уставшей. Она встала, провела ладонью по бедру, улыбнулась, как кошка, только что сожравшая соседского попугая.

– Я думала, ты сломаешься, – сказала она. – Но нет, ты другой.

– Ты тоже, – сказал он.

Она оделась, не глядя на него, потом – подошла к двери, посмотрела поверх плеча:

– Не лезь в то, чего не хочешь закончить, – сказала Светлана. – Я предупреждала.

– Может, я как раз хочу.

Она усмехнулась, повернула ключ и вышла, даже не закрыв за собой дверь.

Григорий лежал, глядя в потолок, и думал: только теперь он понял, как устроен этот город. Здесь каждый акт – это война. Война за эмоции, за власть, за возможность быть собой хотя бы пять минут в жизни. А всё остальное – просто способ доказать, что ты ещё способен чувствовать.