Онлайн книга «Скелет в наследство»
|
И что же из всего этого проистекает? А проистекает то, что Космонавту все равно надо бежать. Да, бежать — и чем скорее, тем лучше. Тут в расчет вступали соображения тонкого психологического порядка. Ведь как должен повести себя любой заключенный, которого заподозрили в намерении сбежать и официально предупредили о последствиях? По идее, он должен затихнуть, забиться в нору и какое-то время даже не помышлять ни о каком побеге. Он должен казаться тише воды и ниже травы — потому что любое его непредсказуемое, резкое действие обязательно будет расценено как попытка к побегу. Как говорится, со всеми вытекающими отсюда печальными последствиями… Но есть здесь и другой путь. Да, он есть! Нужно бежать как можно скорее, просто-таки немедленно! Никто думать не станет, что заключенный, которого уличили в намерении сбежать, не затихнет, не забьется в нору, а поступит наоборот! То есть сбежит. Такое дело, по мнению Космонавта, никак не укладывалось в традиционные психологические рамки. Оно никак не укладывалось в традиционные рассуждения того же опера — можно сказать и так. Уж чего-чего, а подобной прыти и подобной наглости ни сам опер, ни кто-то другой никак ожидать не будет. Что ж, тем лучше. В этом-то и заключаются психологические соображения тонкого порядка. Впрочем, психология психологией, однако же просто так, играючи, из лагеря все равно не убежишь. Здесь, как ни крути, а надобен план побега. А еще лучше — подходящий случай. Случай — он всегда лучше, чем план, даже самый обдуманный и надежный. Случай — это неожиданность, а где неожиданность, там и потаенность. То есть никто (ну, или почти никто) не будет знать о твоем побеге. Здесь арифметика самая простая. Чем меньше людей знают о побеге, чем меньше народу так или иначе в побег вовлечено, тем, по идее, побег должен быть удачнее. Нет, что ни говори, а случай — это гораздо надежнее, чем план. Надо только найти такой случай, наткнуться на него, не упустить и при этом понять, что вот — он и есть, этот самый случай. И вскоре такой случай Космонавту представился. По крайней мере, сам Космонавт решил, что вот он, случай… А произошло вот что. Ночью случилась буря. Это была шальная, мощная, беспощадная буря, и она, как водится, наделала много бед. В том числе разметала лагерный причал и частью унесла вниз по реке, а частью выбросила на берег грузовые суденышки и моторные лодки. Необходимо было срочно привести причал в порядок, собрать уцелевшие суденышки, отремонтировать их, надежно привязать к береговым столбам… Для этой цели, когда буря утихла, на причал была отправлена ремонтно-спасательная бригада заключенных, в число которых попал и Космонавт. Разумеется, с заключенными отправился и вооруженный конвой. Причал и впрямь представлял собой печальное зрелище. По сути, его нужно было восстанавливать заново. Но, конечно, это обстоятельство самих заключенных не обеспокоило ничуть: они были людьми подневольными, и их не волновала ночная беда, которую причинила стихия. Велят им восстановить причал — что ж, они его восстановят. Велят собственными руками его разрушить — так же бестрепетно разрушат. Ну, а что? Срок идет, и какая разница, в каких трудах и заботах он идет? Главное, чтобы он шел. А вот Космонавт при виде разрушенного причала испытал совсем другое чувство. Он вдруг узрел во всем этом стихийном беспорядке шанс. Иначе говоря, тот самый, столь желанный, случай. Случай, который при умелом распоряжении им поможет сбежать. Конечно, Космонавт, как мог, постарался скрыть волнение за напускным арестантским равнодушием. Но при этом он наблюдал, замечал, делал выводы. |