Книга Скелет в наследство, страница 100 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Хорошо, Стас, я распоряжусь, чтобы Дементий привез сюда Ердякова на допрос. Слушай, не в службу, а в дружбу, поищи-ка мне родителей Эллины Твердохлебовой, покойной одноклассницы Галины.

— Как скажешь, поищу. Что ты хочешь у них узнать?

— Эллина — связующее звено между Кирсановой и Ердяковым. Гале была подругой, Сергею — первой и последней любовью. Через Эллину мы сможем лучше понять психологию этой дружбы. Надеюсь, так мы получим рычаг воздействия на обоих, чтобы быстрее раскусить их обман.

— Ясно. А ты что прямо сейчас намерен делать?

— Пока ты разыскиваешь Твердохлебовых, а Дементий везет сюда Ердякова, я хочу наведаться к Арсену Люпену. Просмотр видеозаписей отнимает много времени, наши люди перегружены. Возможно, мы ускорим процесс, если послушаем, что Арсен вспомнит о дне рождения Лики.

…Арсен Мкртчян, сухопарый, в серебристо-сером костюме и с ярко-синим галстуком-бабочкой, лицом немного походил на актера Леонида Каневского в молодости. Как ни странно, владелец ресторана узнал полковника, хотя с их последней встречи немало воды утекло. Или же плут просто слегка слукавил, чтобы сказать приятное. Обходительность, за которую он получил прозвище Люпена, сквозила в каждом его движении. На просьбу припомнить события четвертого августа прошлого года Мкртчян разразился потоком сожалений.

— Левон, душа моя, что вы от меня хотите?! Целый год прошел! — причитал Арсен со слабым приятным акцентом. — Они гуляли, развлекались, много пели. Я люблю, когда люди поют. Больше ничего не могу вспомнить.

— Возможно, какие-то парочки заходили в комнаты отдыха? — подсказал Гуров.

— Ай-ай! Возможно, — причмокнул Арсен и подмигнул. В его прищуренных глазах запрыгали веселые чертенята. — Дорогой, правду говорю, не помню. Наши золотые гости так часто заглядывают в комнаты отдыха, что у меня все праздники в голове перемешались.

Мкртчян был прав, все праздники похожи один на другой как две капли воды. Отличаются, выделяются из общего ряда и потому запоминаются лишь неприятные события.

— А неприятности в тот день были? Подрался кто-нибудь? Поругался? Может, посуду били, орали? — Гуров цеплялся за соломинку. Приключись в действительности такой жуткий скандал, полковнику давно бы уже сообщили о нем, причем не один человек, а несколько, даже страдающий провалами в памяти Смирнов.

— Была гадость одна, — недовольно наморщил нос Мкртчян. — Вот вы напомнили, мне аж противно стало. Один тип закрылся в комнате отдыха и все там порвал, поломал. Мне денег больших стоило. Только из уважения к Максимову я не стал шум поднимать. Но это было не в начале августа. В другой день.

— Нет-нет, меня интересует только праздник Максимовых! — Гуров изобразил руками жест «стоп», чтобы пресечь посторонние разговоры, иначе Арсен примется жаловаться на каждого плохого клиента в истории своего «Банкет-Клуба», а таковых, без сомнения, насчитывается несколько сотен.

— Зачем перебиваете, Левон! Это и был праздник Максимовых. Но не в начале августа, а в середине. Нет, даже не в середине, а ближе к концу.

«Та-ак, а вот это уже что-то интересное. Кто-то устроил погром на дне рождения Немкова. Сам Немков? Он вроде бы вел себя прилично в тот день. Валентин? Он поцапался с Денисом, так что мог от злости разворотить комнату, силушки ему хватит. Но что эта информация дает следствию?»