Онлайн книга «Перекрестки судеб»
|
– Ничего, – сказал Игорь вздрагивающим голосом. – Нет, ты чего толкаешься? – Ты сам толкаешься… – Это я-то? – Да вот ты-то! Какое-то мгновение они смотрели в глаза друг другу. Смотрели пристально. Игорь стоял выпрямившись, весь подобравшись. Он улыбался – нагло и холодно, – и лицо у него было нехорошее; что-то в нем угадывалось особенное, такое, что не предвещало добра… И рыжебородый уловил это, учуял. И сразу завял и съежился, отводя взгляд. И пробормотал примирительно: – Ну, если я… – Ладно, – махнул рукой Игорь. – Хватит об этом. Не отвлекайся – пей! Жаркий, душащий гнев оставил его, схлынул. Вспышка была мгновенной и безотчетной, и теперь, когда она прошла, Игорь испытывал усталость, смущение и досаду. Досаду на себя, на судьбу свою – на проклятую свою судьбу – и на всю эту жизнь!.. И, забыв о недопитой кружке, он направился в зал ожидания. Ему немоглось; хотелось усесться, уединиться где-нибудь, расслабиться и побыть, хоть недолго, в покое… Покоя, однако, не было и здесь. Зал ожидания был переполнен пассажирами, причем большую часть их составляла молодежь. Густая, горластая толпа эта производила впечатление странное и диковатое. Ребята и девушки мало чем отличались друг от друга; все они были одинаково длинноволосы, растрепаны, обряжены в спортивные куртки и ватники, кеды и сапоги, а некоторые – завернуты в одеяла и какие-то пестрые, цветные лохмотья. Гулко бренчали гитары. Здесь их имелось несколько. Вокруг каждой группировалась своя отдельная компания. И каждая компания пела – на свой особый лад и мотив. И песни эти были подчеркнуто разухабистые, залихватские, блатные. В одной группе слышалось: Когда я был мальчишкой, носил я брюки клеш, соломенную шляпу, в кармане финский нож. Я мать свою зарезал, отца свово убил, а младшую сестренку в сортире утопил. В другой – по соседству – нестройный хор выводил: На Молдаванке музыка играет, аСонька в доску пьяная лежить… А из противоположного угла – перекрывая общий шум – доносилось явственно: Нашел тебя я босую, худую, безволосую, три года я в порядок приводил. А ты мне изменила, другого полюбила, зачем же ты мне шарики крутила? Пробираясь в толпе, вдоль скамеек, – отыскивая свободное место, – Игорь с недоумением оглядывал пассажиров. «Кто они, – размышлял он, – откуда они – и куда?.. Песни у них блатные, но сами они непонятны. Может, это какие-нибудь целинники, энтузиасты строек?» Он правильно угадал. Из разговоров, из отдельных реплик ему вскоре стало ясно, что шумная эта орда направляется на восток страны – на строительство таежной гидростанции… Еще в лагерях, в заточении, Игорь слышал о новом веянии, возникшем среди нынешних юнцов и охватившем всю страну. Послесталинское поколение жило не так, как все прежние; оно было бурным и беспокойным. Оно, это поколение, активно участвовало в событиях, интересовалось всем происходящим и – легко снимаясь с насиженных мест – безудержно растекалось по просторам родины. Игоря и его лагерных друзей больше всего изумляло то обстоятельство, что на целину и на новые стройки молодежь устремлялась не по велению власти, не по приказу – а просто по собственному почину… Теперь, приглядываясь к бурлящей вокруг него юности, Игорь вдруг подумал о том, что за последние годы в этом мире многое изменилось, сдвинулось, преобразилось. И изменения эти прошли мимо него; он как-то не заметил их, проглядел. |