Онлайн книга «Перекрестки судеб»
|
Он умолк. Глотнул воздух. И сильно – с яростью – ударил кулаком по стоявшему рядом ящику… Зазвенели, сталкиваясь, бутылки, качнулась свеча, и по комнате, по лицам людей заметались неровные тусклые тени. – Эх, был бы еще один, хоть какой-нибудь, живой свидетель… – А разве – нет? – нахмурился Гитарист. – Совсем нет? Никого? – В том-то и суть! – сказал Игорь. – Все те, кто мог бы что-нибудь сказать, – давно уже похоронены, сгнили… – Ну и что же ты будешь делать? – растерянно спросил его Гитарист. – В кодлу, значит, больше уже не вернешься? – Нетсмысла, – проговорил, закуривая, Игорь. – Все равно – сам понимаешь – я уже отрезанный ломоть… Придется, видно, завязывать, начинать другую жизнь. – Но ты подумай, – сказал тогда Гитарист, – подумай: что за жизнь тебя ждет! И от этих его слов Игорь вздрогнул, как от удара. Отчетливо, с поразительной яркостью, припомнилось ему минувшее: сибирская трасса, поезд, дорожные беседы… Он говорил тогда точно так же! И вот внезапно прямой его путь исказился; события сменили знак. И сейчас он вынужден выслушивать все то, что недавно еще он сам проповедовал, увещевая слабых, урезонивая колеблющихся. – Завязать – значит сгубить себя, стать фраером, – бубнил между тем Гитарист, – фраерская жизнь известна. Завидовать там нечему. Участь у них скорбная: паши – за баланду. Вкалывай. Горб наживай… – Ладно, хватит, – перебил его Интеллигент и поднял нетерпеливым жестом руку. – Это все я и сам знаю. Слушать Гитариста было ему невмоготу, человек этот повторял его речи с удручающей точностью, почти слово в слово… И, уходя от темы – меняя разговор, – Игорь сказал, рывком поднявшись с постели: – В общем, так. Слово мое твердо. Я все равно завязываю, выхожу из игры. И это, старик, бесповоротно. – Бесповоротно? – уточнил Гитарист. – Да. – Н-ну, лады. Он тоже встал. Отряхнул со штанов солому. Поплевав в пятерню, огладил черную свою челочку. Он явно был в замешательстве и какое-то время молчал, не зная, что ответить. Потом, постепенно, лицо его стало твердеть. Улыбочка слиняла, сошла. Прищур стал жестким. – Значит, так я кодле и передам… – Так и передай. – Жалко тебя, конечно. Но в конце концов, дело твое. Была бы честь предложена… А уговаривать – зачем? Тебе, брат, видней. – Вот именно, – сказал Интеллигент. – Мне видней. – Что ж, прощай, – сказал, протягивая руку, Гитарист. – Живи как знаешь. А мы пойдем! Больше нам здесь делать нечего. Они обменялись короткими крепкими рукопожатиями. И тотчас же – отвернувшись от Игоря – Гитарист возгласил, обращаясь к своим спутникам: – Айда, ребята! Отчаливаем! – и первый пошагал к дверям. Стоя в колеблющемся свете свечи, Игорь смотрел, как уходили блатные. Они уходили неспешно и молча. По очереди выскальзывали в дверь и беззвучно исчезали там. Последний вдруг встал на пороге, поворотилсяк Игорю и достал из рукава финский нож. – Чуть было не забыл, – сказал он, осклабясь, – чуть не унес. А нам чужого не надо… Держи свое перышко! И неуловимым движением метнул нож. Просвистав, финяк впился в дощатую крышку ящика – возле свечки. Доска раскололась. Дымя и потрескивая, свеча опрокинулась, покатилась – и все вокруг сразу погрузилось во мрак. |