Книга Стремление убивать, страница 80 – Марина Юденич

— Господи! Как же сложно ты всегда излагаешь! Ты ведь хотела спросить: мог призрак… Тьфу! Чушь какая-то, даже произносить дико… Короче, могла Лена, или то, чтоот нее осталось, убить мужа? Или она может только являться и шептать? Я правильно перевожу? — Лида была неугомонной, но мысли свои, надо отдать ей должное, формулировала предельно точно.

— Думал, конечно…

— И что же?

— Маловероятно.

— Но вы не можете утверждать это абсолютно? — Веру, вне всякого сомнения, тема эта занимала более других. И сейчас именно она первой почувствовала фальшь в его голосе.

— Нет, не могу.

— Значит, можно предположить и обратное?

— Предположить можно все. Но я бы хотел вас от этого предостеречь.

— Почему?

— Видите ли, если бы мы обсуждали теперь абстрактную ситуацию, я бы сказал: предполагайте! Фантазируйте! Высказывайте гипотезы! Но речь идет о совершенно конкретной истории, страшной трагедии, если быть точным. Судьба ее участников, насколько я понял, загадочна. И не все точки расставлены над i. Предположения могут сослужить дурную службу, поверьте.

— Кому же это, интересно?

— Всем вам и каждому из вас. Знаете, то обстоятельство, что ночь напролет взрослые, нормальные, судя по всему, успешные, а значит, занятые своими проблемами люди горячо обсуждают трагедию, которая произошла двадцать лет назад и никого из них напрямую не задела, позволяет мне сделать вывод, что вам все же необходимо докопаться до истины.

Не могу сказать, сумеете ли вы это сделать, но пытаться будете.

Это точно.

Особенно после этой ночи.

Предположения, тем более сделанные на такой зыбкой почве, могут увести вас очень далеко от истины.

И еще.

Вероятнее всего, все же существует, в том смысле, что жив и здоров, человек, на судьбе которого эти туманные предположения могут сказаться самым роковым образом. Потому что нет силы более мощной — разрушительной или созидательной, в зависимости от ситуации, — чем сила внутреннего убеждения.

— Объясните! Я вас не понял.

— Все просто. Человек, которого я имею в виду, — это внук покойного академика, Роберт. Это, полагаю, ясно?

— Это ясно. Но что за роковая сила убеждения? И каким образом она может ему навредить?

— Это тоже просто. Фантазируя на тему, могла ли его мать, вернее, ее призрак, убить бывшего мужа, вы рано или поздно придете к какому-то решению. Причем примете его, что называется, коллегиально и, я так думаю, в самых пламенных спорах, что витоге многократно укрепит вашу убежденность в том, что это единственно правильное решение. Однако этим же решением вы вынесете приговор Роберту: уж не знаю, оправдательный или обвинительный.

Вот и роковое последствие.

Теперь вам ясно?

— Теперь ясно. Но отчего вы так уверены, что мы примем ошибочное решение?

— Совсем не уверен, но вероятность ошибки существует, согласитесь.

— Пожалуй.

— Теперь, простите, не понял я… С чего вы взяли, что мы так уж озабочены этой историей? Если только из того, что мы говорили о ней сегодня, то я могу с вами поспорить. Мы редко собираемся все вместе, я имею в виду — те, кто жил здесь в молодости. И когда собираемся… — Олег неожиданно замолчал, словно споткнулся обо что-то, вероятнее всего, о то слово, которое только что собирался произнести.

— И что же вы делаете, когда собираетесь? Вспоминаете эту историю, не правда ли?