Книга Стремление убивать, страница 174 – Марина Юденич

Все здесь дышало свежестью, чистотой, ничем не замутненным, прохладным покоем, но — странное дело! — то, что еще несколько часов назад казалось манной небесной, совсем не радовало.

И дело здесь было не в том, что мною овладели грустные мысли о Женьке Керне и его нелепой гибели.

Как раз наоборот. Что-то мешало мне полностью отдаться этим мыслям, какая-то струна души оказалась задетой и теперь — даже не звенела, нет, а беззвучно вибрировала в глубине, но эти слабые колебания сотрясали внутреннее пространство сознания, не позволяя ему сконцентрироваться на том, чего мне очень хотелось. К памяти Жени Керна эта струна не имела ни малейшего отношения.

Черт побери! Но что же это было такое?!

В принципе это состояние было мне знакомо. Случалось иногда, что, переступив порог храма Господня, особенно в часы богослужений, когда церковь полна народа, я подолгу не могу сосредоточиться на молитве и тех мыслях, которые хотела обратить к Господу. Душа, словно испуганная птаха, мечется в зыбком пространстве, пронизанном золотым мерцанием множества свечей, стройными песнопениями и терпким ароматом кадильницы. Внимание лихорадочно перескакивает с одного предмета на другой, не в силах остановиться на чем-то одном более чем на секунду. Я замечаю одновременно десятки ничего не значащих мелочей: яркий платок на голове одной из прихожанок, огарок свечи, который гасит чья-то заботливая рука, покаянно склоненную голову молодого человека, вжавшегося в стену… Много раз я задавалась вопросом, отчего этопроисходит со мной, и находила множество ответов, ни один из которых не удовлетворял вполне. Но одно знала твердо: пройдет не более десяти минут, и душа моя успокоится. Глаза перестанут замечать все постороннее, уши не будут больше различать в тихом шорохе толпы чьи-то отдельные, ничего не значащие слова, вздохи и восклицания. Мысли улягутся, и наступит благостный тихий покой, который только и необходим для того, чтобы обратиться к Господу и услышать слово Его.

Сейчас же ничего подобного не произошло. Который уж час бродила я по нарядному бульвару, а мысли, как стая одичавших птиц, продолжали метаться в голове, налетая друга на друга, опрокидывались, совершенно теряя смысл, и срывались куда-то в бездну бессознательного, так и не прочитанные до конца. Внимание ошалело, как сумасшедший воробей, прыгало по веткам деревьев, бульварным скамейкам, лицам прохожих, ничего толком не замечая. Или вдруг цеплялось за какую-то никчемную деталь, начинало тщательно ее изучать, анализировать, пыталось втянуть в этот зряшный процесс сознание.

Но было еще кое-что.

В том хаосе, что неожиданно затопил мою душу, в круговерти обрывочных наблюдений, мыслей и воспоминаний ритмичными вспышками сигнального маяка пульсировали слова.

Вернее, два слова.

«Макс Симон», — мысленно повторяла я, тщетно пытаясь справиться с потоком собственного сознания.

Макс Симон.

Макс Симон.

Временами наступало затишье. Мысли прекращали свой безумный стремительный бег, правда, ненадолго. В эти минуты я пыталась отделаться от назойливого имени. Впрочем, ничего странного в том, что оно неожиданно «прилипло» ко мне, не видела. Ясно, что это был псевдоним, как ясно было и то, что, подбирая его, профессиональный манипулятор — а в том, что Макс Симон именно таков, я ни секунды не сомневалась — использовал специальные знания. Ничего запредельного в них не было. Отрасль психологии, известная как нейролингвистическая, уже довольно давно вывела формулу восприятия человеческим сознанием отдельных букв, звуков и их сочетаний. К примеру, буква «о» вселяет ощущение покоя, «а» же, напротив, возбуждает, подталкивает к активным действиям. Правильно подобранные слова и грамотно составленные фразы, таким образом, могут настроить аудиторию на нужную волну. Это хорошо известно тем, кто составляетрекламные слоганы, и если вы целый день не можете отделаться от глупой присказки, случайно услышанной по радио, не спешите обвинять во всем особенности собственной памяти. Не удивляйтесь также, если вечером, забежав в супермаркет, вы неожиданно прихватите с полки именно тот товар, о котором вам твердили весь день, хотя никакой нужды в нем не испытываете. Просто знайте: над вами поработали профессионалы. Очевидно, что Макс Симон — или кто он там был на самом деле? — толково подобрал буквы, из которых складывалось звучное имя. Услышанное единожды, оно крепко врезалось в память и время от времени всплывало на ее поверхность без какой-либо видимой причины. В контексте всего, что говорилось и писалось о загадочном целителе душ, особо впечатлительные натуры легко могли принять то обстоятельство, что имя лекаря постоянно вертится на языке, за указующий перст судьбы. Вот вам, пожалуйста, одно из слагаемых популярности. Все очень просто, не правда ли?