Книга Стремление убивать, страница 135 – Марина Юденич

Петля эта с каждым годом затягивалась все туже.

Когда дышать — в прямом и переносном смысле этого слова — было уже почти нечем, я решился. Молва о нашем докторе давно уже перевалила за кремлевскую зубчатку. Не стану испытывать на прочность его умение хранить чужие тайны, но, по моим данным, доктор пользует сегодня не одну сановную персону, не говоря уже о женах и домочадцах. Словом, не без колебаний, настроенный довольно критически, я перешагнул порог его кабинета… и оказался в этом доме. Здесь, собственно, следует поставить точку.

— Как раз наоборот. Именно здесь и начинается наша совместная работа, хотя чем ощутимее мы продвигаемся вперед — тем более уместным представляется мне термин «творчество».

— А мы ощутимо движемся вперед? — Несмотря на всеобщую эйфорию,Юлия умудрилась сохранить частицы критического настроя, о котором только что упомянул Андрей. Впрочем, сегодняшним вечером дерзости были вялыми. Похоже было, что в традиционную пикировку с Хозяином вступила она более по инерции, нежели на самом деле желая ему возразить. По крайней мере он понял это именно так и попросту не удостоил реплику ответом.

— Посему предлагаю открыть творческую дискуссию. Итак, дамы и господа, найдутся ли у вас сегодня оригинальные идеи?

— А уточняющие вопросы?

— Как всегда — только приветствуются. Не возражаете, Андрей?

— Сколько угодно!

— Скажите вот что. Вы тут обмолвились, что наводили справки о ее нынешней жизни. Так нельзя ли подробнее: что она такое сейчас, чем живет, на что, в конце концов, живет?

— И с кем?

— Да, это тоже немаловажно.

— Ну разумеется. Справки я не просто наводил, я навожу их постоянно. То есть мне периодически докладывают обо всех изменениях в ее жизни, а вернее будет сказать: об их отсутствии. Итак, по порядку. Что она такое? Ничто! Говорю отнюдь не с целью унизить ее и хоть таким способом — отыграться. Просто ничто. Без постоянной работы, практически без средств к существованию, единственное, что есть, — крыша над головой, но сейчас подумывает о том, чтобы продать квартиру и подыскать жилье поскромнее. Наивно полагает, что сможет оставшуюся жизнь существовать на проценты. Сильно сдала. Болеет. Злобствует. Но так, пассивно. Никаких митингов, оппозиционных кружков в жэке. Думаю, что, в силу прежней гордыни, не считает анпиловских старушек ровней. А может, просто устала от партийной возни.

— Но на что все же она существует? Есть какие-то случайные заработки?

— Есть. Преподает в училище при швейной фабрике, что-то гуманитарное, часов немного, занята всего один раз в неделю. На выборах помогает районной избирательной комиссии, там зацепился кое-кто из бывших функционеров, не забывают боевую подругу. Таким вот образом.

— Ясно. Вопрос «с кем?» отпадает.

— Да, как и прежде — одна.

— Быть может, как-то поиграть на теме квартиры? Одинокая женщина. Больная. Квартира довольно приличная. Случайный маклер. Мошенник, разумеется. Ну и так далее… Сейчас об этом много пишут.

— Неплохо, Таня. Будем считать, один вариант есть. Еще?

— У меня не вариант, а просто так, размышление.В данном случае руки у нас, можно сказать, почти развязаны. В том смысле, что Андрея вряд ли кто заподозрит: прошло столько лет, и он теперь так высоко… К тому же встреч с ней никогда не искал Потому вариантов, я думаю, может быть множество: от элементарной аварии лифта, утечки газа до случайного грабителя, наконец. Здесь, как мне кажется, все сгодится.