Книга Стремление убивать, страница 10 – Марина Юденич

Спрут вдруг ослабил свою смертельную хватку, а из темноты ударили несколько нестерпимо ярких, узких и острых, как клинки, полос света.

— А ну встать! — прогремел откуда-то сверху резкий окрик.

Упырь зашевелился, но остался на прежнем месте.

— Встать, я сказал! — снова громыхнуло сверху.

Щупальца, распинающие Юльку, исчезли разом, словно растворились в ночноймгле. Одновременно кто-то коротко, испуганно вскрикнул: «Клещ, у них стволы!» Раздался хруст ломающихся веток. Кто-то бежал, продираясь сквозь кусты, кто-то валился на землю с громкими ругательствами и криками боли и страха.

Клещом звали главного упыря. Услышав обращенный к нему вопль, он суетливо завозился, пытаясь подняться, но не успел.

Юлька внезапно ощутила полную свободу: вонючее тело со странным хлюпающим звуком свалилось куда-то вбок. Она не сразу поняла, что произошло, но произнесено было несколько фраз, мгновенно прояснивших ситуацию.

— Полегче, ты, ногами… — недовольно произнес тот голос, который громыхнул первым, — бабу зацепишь.

— Нормально! Я же вижу, куда бью. Прямое попадание! — весело отозвался второй.

Потом были еще какая-то возня, крики, постепенно стихающие и переходящие в стоны. Кинжальные полосы огня метались в темноте, выхватывая чьи-то скорченные фигуры.

Потом из темноты раздался новый голос, мягкий, подернутый рассеянной ленцой, но одновременно властный.

— Посветите на нее, — приказал незнакомец, и ослепительный луч света ударил Юльке в лицо. — Оля-ля! — раздалось сверху. В мягком голосе слышалось безмерное удивление, но и восхищение тоже расслышала в нем полумертвая Юлька. — Какие тут фантики под кустами валяются… Девушка! Вы меня слышите?

Юлька открыла глаза, но не увидела ничего. Только нестерпимо яркий свет, бьющий в глаза.

— Слышит, — удовлетворенно констатировал бархатный голос. — А как вас зовут?

Больше всего на свете он любил теперь эти минуты.

Машина мягко тормозила у калитки, и он покидал ее недра, будто это был не салон добротного лимузина, а бастион совершенно иного мира.

Мир этот простирался вокруг него и включал в себя массу необходимых, иногда даже приятных компонентов: людей, предметов, поступков, действий, бесед и еще огромное количество факторов, которые в сумме своей составляют то, что называется жизнью современного цивилизованного человека. Своим местом в этой жизни и тем, как она протекала, он был вполне доволен.

Но на этом рубеже, изящно обозначенном кружевным узором калитки, эта жизнь кончалась. Там начинался совершенно иной мир, и в этом мире он пребывал с огромным наслаждением.

Это был его собственный мир, придуманный от начала и до конца и воплощенный в действительность после долгих лет бесплодных, казалось, фантазий. Он сочинял его постепенно, по крупицам собирая детали, придирчиво отбирая где-то увиденное, но более доверяя собственному воображению.

Иногда ему казалось, что нечто подобное испытывал Создатель, извлекая из хаоса небытия свой мир, после — щедро отданный на откуп неблагодарной людской породе. В историю про короткое — за каких-то семь дней — создание Вселенной он почти не верил, считая ее легковесным мифом, придуманным теми, кто не мог даже представить, что это за гигантская, кропотливая работа — творить собственный мир.

Потом, когда картина мира полностью отразилась в его сознании, ярко, рельефно, в мельчайших подробностях, едва уловимых оттенках и полутонах, начался новый этап.