Книга Любовь по контракту, или Игра ума, страница 108 – Карина Тихонова

Нужно было выяснить, сколько времени потребовалось организму, чтобы худо-бедно вернуть меня из небытия, но часов в комнате не оказалось. Не помнил я и то, куда делся мой собственный наручный «Симплекс». На тумбочке я его, во всяком случае, не обнаружил.

Я попытался встать, но равновесия удержать не смог и с болезненным стоном рухнул назад в кровать. В голове взорвалась водородная бомба, и взрывная волна несколько раз обежала обаполушария, убивая все живое на своем пути. Я немного отдышался и повторил попытку сесть. Со второго раза мне это удалось, и я замер на завоеванной позиции.

С добрым утром.

Должно быть, моя возня стала слышной, потому что дверь комнаты без стука распахнулась и вошла Марина. В руках у нее был поднос со стаканом воды и какой-то таблеткой. Я уже успел сообразить, где нахожусь, и ее приходу не удивился. Только поежился, представляя, каким омерзительным вторпродуктом сейчас выгляжу. Она, не говоря ни слова, бросила таблетку в стакан, и та немедленно зашипела, растворяясь в пузырьках газа.

Марина взболтала воду и сунула край стакана прямо мне под нос. Тошнота подступила к горлу, но я покорно сделал один глоток. Вода тяжело упала на дно бунтующего желудка и вызвала новый тошнотворный спазм. Я оттолкнул руку со стаканом и тихо застонал.

Марина поставила поднос на тумбочку и отошла к окну. Взвизгнули кольца штор, стукнула створка открытой форточки, и комнату залил безжалостный обличительный поток света.

– Не надо, – попросил я тихо, но она не обратила на меня никакого внимания.

– Что, стыдно?

Я закрыл ладонями воспаленные глаза и осторожно кивнул. Тошнота начала отступать, и я осмелился сделать еще один глоток воды из стакана. Голова понемногу прояснялась, и ситуация представала передо мной во всей своей отвратительной наготе.

Марина подошла ко мне и опустилась на пол возле кровати. Отвела мои руки в стороны и заглянула в глаза.

– Не сиди так близко, – очень тихо попросил я. – От меня отвратительно пахнет.

– Да уж, – согласилась она. – Благоухаешь, как помойка.

Я опустил руки и стал смотреть на нее. Изменить все равно ничего не удастся, так, по крайней мере, постараюсь расслабиться и получить удовольствие от того немногого, что у меня еще осталось. От красивого лица, например.

Сегодня Марина, к моему изумлению, выглядела прекрасно. Но дело было даже не в том, что вчерашние тени под глазами исчезли и кожа сияла ровным матовым светом. Я ждал укоризны и упреков, хотя бы немых, хотя бы во взгляде... Искал и не находил их. Не знаю, как описать выражение ее лица... Торжествующее. Да, пожалуй. Она выглядела так, словно поставила последние деньги на кон и смирилась с их потерей, но в последний момент шарик перевалил черту, и выпало нужное черное.

Я не мог понять, чему она радуется. Что, черт возьми, могло быть радостного в лицезрении отвратительных похмельных симптомов у мужика, которому она накануне дала отставку? Я понимал, что окончательно погиб в ее глазах и почти смирился с этой мыслью.

– Я вчера разговаривала с твоим сыном, – сказала Марина.

– Да? – просипел я. – О чем?

– Я подумала, что мальчик будет волноваться за тебя. Поэтому позвонила и предупредила, что ты не транспортабелен и появишься дома сегодня.

Я снова отпил глоток воды. Таблетка начинала действовать, и грозовые облака, заволакивающие мозг, медленно расходились.