Книга Мертвая живая, страница 166 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Товарищ полковник, Лев Иванович, говорю вам, не туда роем.

— Но тебя никто не слушает, да?

Мужчина протяжно вздохнул и кивнул:

— Я думал, с вами поговорю, может, подскажете еще какие версии. Материалов куча, все дела Юрцева перепроверяем, сотни людей, а толку… честно говоря, почти нет.

— Я уже понял, раз Крячко у вас в основной разработке, — подтвердил его опасения Гуров. — Развалится дело в два счета, если ваш Рябцев решит и дальше упрямиться.

Саша вытащил из-за пазухи кипу копий:

— Вот, я все самое важное откопировал и вам принес. — Он наклонил голову. — Знаю, так нельзя, но… я же с вами работал, знаю, что ни вы, ни Стас, то есть полковник Крячко, на такое никогда не пошли бы. Но я вот, знаете, понял: иногда надо поступать против правил.

Лев сразу вспомнил о «Талионе», еще несколько часов назад он сам распутывал этот клубок из возмездия и смерти, и вдруг, словно в зеркальном отражении, стал жертвой несовершенной системы правосудия. И эти женщины, которые пытались вершить справедливость своими руками, нарушая закон, стали для него сейчас, как никогда, понятны и близки. И он так же сейчас действует сам в обход правил, вовлекает других в этот тайный процесс.

— Спасибо, Саша. — Он горячо поблагодарил неожиданного помощника. Не только за бумаги, но еще и за поддержку, обычное человеческое доверие.

Опер пробежался глазами по документам — дела Юрцева с основными фигурантами, действительно, сотни фамилий. Проверка займет много месяцев даже при условии, что подключат кучу оперов.

Он вспомнил рассказ Крячко о начале карьеры и громком расследовании махинаций Червонного, так и есть — Василий Черняк недавно вышел на свободу. Остальные документы — протоколы осмотра места происшествия, опросы свидетелей — решил изучить в дороге. И крепко пожал на прощание руку Артамонову:

— Вечером набирай меня, запиши номер. Расскажу, какие мысли есть.

Они распрощались, и Лев снова поплыл по реке из автомобилей по улицам города.

Полковник Гуров еле сдерживался, чтобы не закрыть глаза и отпустить руль. Автомобиль все равно ползет едва-едва через тугую городскую пробку.

Внезапно он поймал себя на том, что почти уткнулся лицом в руль, все сильнее проваливаясь в дремоту. Чуть не устроил аварию!

Нет, надо взбодриться! Лев опустил все окна, чтобы ноябрьский промозглый холод не давал ему уснуть, сделал музыку погромче — что угодно, только бы не уснуть прямо за рулем во время движения.

Он принялся мысленно выстраивать расписание на сегодня. Первое, конечно, это отследить Червонного, хотя бы расспросить о его местонахождении. Если тот затаился, растворился где-то в городе, то можно включать его в список подозреваемых. Еще выполнить просьбу Крячко и навестить семью погибшего Юрцева. Что там еще было по плану?

От недосыпа мысли у сыщика путались, не желая укладываться в логичную схему, как это происходило обычно. Большинство дел он расследовал, как смеялся Крячко, кабинетным методом. Долго и тщательно собирал информацию, детали произошедшего, а потом садился с блокнотом и ручкой, чтобы рисовать только ему понятные схемы — стрелочки, точки, фигуры. И после такого картинка преступления вдруг складывалась у него в голове в ясную картину, как бывает в калейдоскопе: после поворота трубы разноцветные осколки неожиданно образуют четкий рисунок. И находился ответ на все вопросы: кто убил, по какой причине и как.