Книга Мертвая живая, страница 162 – Николай Леонов, Алексей Макеев

Гуров обрадовался, наконец хоть какая-то информация, за которую можно зацепиться. Правда, ее было совсем немного — пара исписанных датами и фамилиями листов.

Крячко принялся объяснять все, что узнал:

— Так, ну он реально оказался идейным, Юрцев, карьерист, но, знаешь, за правду. Самое громкое дело, на котором он поднялся в начальники отдела, — группировка Черняка, кличка Червонный за везучесть. Мужик провернул хитрую схему с бухгалтерами, работал под прикрытием кадрового агентства, а на самом деле, ну, обычное крышевание. Набирал бухгалтеров, женщин с опытом, и трудоустраивал в ипэшки, торговые точки, короче, в местный бизнес, а кто не хотел — с теми беседовала его компания из крепких таких менеджеров с битами и кастетами. Так что получалось у него идеальное прикрытие, с одной стороны, его подсадные утки сливали всю информацию о доходах, отчисляли ему процент, как кадровому агентству, якобы он сотрудников ищет. А с другой стороны, он знал всю подноготную этих бизнесменов, поэтому держал их крепко, никто не бежал жаловаться на произвол, платили как миленькие. В общем, дело было громкое, потому что схему эту Черняк успел провернуть по всей области. Юрцев после такого успеха как раз стал начальником отдела, считай, ступеньку в пять лет перескочил. Так вот, самое важное, что этот Черняк сейчас должен уже выйти, вернее, он вышел. Ребята из отдела, где Юрцев до этого служил, рассказали, что тот полгода назад освободился. Юрцев очень боялся, что Черняк будет мстить, просил ребят дежурить у его дома, отвозил сына в школу, туда и обратно лично, короче, прикрывал семью как мог. Хотя Червонный вроде как от криминала отошел, по крайней мере, его взяли в разработку сразу после освобождения по инициативе Юрцева, но ничего такого не нашли. Вроде как крутится среди блатных и полубандитов, на рынке вечно в чайхоне сидит, уважают его, но никакой конкретной информации.

— Угу. — Гуров уже прикидывал маршрут к этому рынку. Он пробежался по исписанным листам глазами — имен много, все версии отработать сложно.

Опер поднялся с дивана:

— Давай-ка я побеседую с этим Червонным, пока до него еще не добрались. Я так понимаю, основная версия у них — это ты со своей ссорой и рапортом. Узнаю, есть ли алиби у Черняка на сегодняшнее утро, и потом сдадим его следственному комитету. Ты пока отсидись здесь до вечера.

Крячко протяжно вздохнул и кивнул — хорошо. Потом с тоской поддел пустую бутылку на полу:

— Снял, блин, стресс, идиот. Теперь из дома ни ногой.

Полковник Гуров уже вышел из гаража и сел в машину, когда вдруг гулким эхом бухнула металлическая дверца. Его друг стоял с курткой в руках:

— С тобой поеду.

Лев изумился:

— Стас, тебя сразу возьмут, ты что, не понимаешь?

Но тот отмахнулся:

— Да все я понимаю, — покрутил сокрушенно головой. — Не могу, Лева, сидеть здесь. Наталья с ума сходит, я, как зверь в клетке, тут мечусь, считай, та же самая тюрьма. Спасибо еще, машина правосудия не так быстро раскочегаривается, Технари пока за мой телефон не взялись.

Крячко уселся на переднее сиденье:

— Поехали, Лева. Чем дольше отсиживаюсь, тем больше себя сам и закапываю. — Он подмигнул товарищу и стал вдруг самим собой, легким и готовым на рискованные поступки. — Чего мне прятаться, если я не виноват. Правильно? А с остальным разберемся.