Книга Волчья балка, страница 29 – Виктор Мережко

Бату смотрел на парня не мигая, пытаясь что-то произнести.

Володя быстро шагнул к нему, присел на корточки.

— Эй, мужик… Что с тобой?

— Помоги, — еле слышно прохрипел тот. — Силы совсем нет…

Парень попытался приподнять его, но чабан был совсем слаб и никак не способствовал ему.

— Ну, давай же, блин, — бормотал Гуськов, таща его по пыли. — Не цепляйся за траву, расслабься!

Кое-как доволок до калитки, швырнул во двор рюкзак, всполошив кур и гусей, пнул ногой калитку.

— Сынок, чего там? — показалась в окне встревоженная мать. — Забыл что-то?

— Мам, тут человек… Полуживой!

Сорокалетняя Оксана Гуськова, загорелая, сильная, с сочными южными формами, торопливо покинула дом, тоже распугала домашнюю живность, принялась вместе с сыном тащить незнакомого человека ко входу в хату.

Бату немного пришел в себя, пытался приподняться, что-то бормотал на своем, цеплялся то за женщину,то за ее сына, с трудом держался, чтоб не упасть.

Кое-как затащили чабана в дом, донесли до дивана, уложили на нем.

— Воды, — тихо просил мужчина. — Хочу пить… Воды.

Володя по-скорому налил из графина, поднес чашку к пересохшим губам чабана.

— Много не нужно, — предупредила мать. — Несколько глотков, потом еще. — Взяла чашку в свои руки, повторила: — Чуть-чуть… А немного погодя еще.

Бату схватил чашку, хотел выпить много и сразу, Оксана отвела чашку.

— Сказала же, нельзя сразу много… Успеешь.

Чабан после нескольких глотков отпустил чашку, откинул голову на валик дивана, оскалился.

— Спасибо… Думал, помру.

— Не помрешь, — женщина взяла полотенце, вытерла мокрый в ссадинах лоб. — Оклемаешься. Позвоним в полицию, потом в больницу, вот и оклемаешься.

— Не надо, — испуганно забормотал Бату. — Полиция не надо… И больница тоже… Немного побуду и уйду… Разрешите немного. Я скоро.

Володя отвел мать в сторону, прошептал:

— Мам, так чего с ним делать? Мы же не знаем, кто такой… Давай, наберу полицию?

— Попросил ведь человек не звонить, — Оксана взглянула на тяжело дышащего чабана. — Кто знает, за что побили.

— А если галоши откинет?

— Не дай бог.

— Чего, «не дай бог»? Хрипит вон, задыхается.

— Подожду. Если будет совсем плохо, сама позвоню.

— Хочешь одна с ним остаться?

— А что он со мной сделает?.. Не с такими справлялась.

— Мам, пока этот скелет в хате, никуда я не пойду!

— Тебе документы сегодня сдавать! Пропустишь, вообще никуда не поступишь.

— Сказал, одну не оставлю!

— На улицу его выбросишь, что ли?

— Не знаю. Давай перетащим в сарай, пусть там полежит, пока вернусь.

Мать приобняла парня, поцеловала в щеку.

— Ступай, сынок. Если будет что-то не так, тут же позвоню. Или тебе, или в полицию.

— И мне, и в полицию.

— Разберусь, родной. Не маленькая, — Оксана снова поцеловала сына, проводила до дверей. — Не задерживайся. К вечеру нужно разобраться с этим человеком.

Бежецкий вошел в просторный подъезд недавно построенного крутого дома, бегло кивнул консьержу за стеклом, направился к лифтам. Поднялся на нужный этаж, нажал кнопку дверного звонка.

Вера, измученная бессонной ночью, бледная, осунувшаяся, неуверенная в движениях, открыла не сразу, отступила,пропуская бывшего мужа. Тот снимать обувь не стал, взглянул на нее, поинтересовался:

— Снова выпила?

— Не снова, а опять, — огрызнулась та.

— Когда ты остановишься?

— Когда подохну.

— Доктор был?