Книга Волчья балка, страница 265 – Виктор Мережко

— Не поймет!.. Поздно! У него все уже заряжено! Завтра утром транспорт тронется в дорогу!

— Без вас?

— Так точно. Сердечная просьба.

Следователь сделал пару глотков горячего чая, миролюбиво улыбнулся майору.

— Смешно… С племянником, который на «Балке», уже созвонились?

— Всего лишь раз, и то бегло.

— После нашего разговора дайте о себе знать, и пусть он выполняет все ваши распоряжения.

— Даже если они будут от Аверьяна?

— В первую очередь. Все дальнейшие действия будем контролировать мы.

— А если я не смогу… ну, не подчинюсь вашему распоряжению? Не подчинюсь и все?! Что тогда?

— Не рекомендую даже думать об этом, гражданин Полежаев. Если Хозяин вас не достанет, то мы проделаем это весьма успешно. Имейте это в виду. И не вздумайте саботировать операцию даже в любом пустяке. Считайте, время уже пошло.

Майор поднялся, растерянно развел руками.

— Ну, и каковы мои действия сейчас?

— Сейчас отдыхать. Для вас приготовлена отдельная комната с постелью. А утром к Аверьяну, и вперед, за дело.

Щур добрался до реки, когда солнце сплошным оранжевым колесом опускалось на землю. Трещала под ногами сухая трава, брызгали во все стороны кузнечики и прочая мелочь, свистели над головой жаворонки, щебетали к ночи стрижи.

От реки поднялся по крутому обрыву наверх, увидел ту самую лесопосадку, где недавно метался под выстрелами с Наташей, двинулся вдоль, стараясь найти могилку.

Нашел ее не сразу. Онапочти целиком ушла в землю, растрескалась, покрылась жухлой бесцветной травой, стала совсем незаметной, жалкой…

Сева устало опустился рядом, некоторое время сидел неподвижно, глядя молча и бессмысленно на одинокий и никому не нужный холмик, пару раз провел ладонью по колючей ломкой траве.

Совсем неторопливо, даже как-то излишне осмысленно вынул из кармана пистолет, повертел его в руке, затем довольно глубоко вложил ствол в рот, плотно закрыл глаза, выждал какой-то момент и нажал на спусковой крючок.

Выстрел был сухой и короткий. По сторонам разлетелись брызги крови и сгустки серой мясистой массы, часть из них зацепилась за ветки, остальные шлепнулись как раз на тот холмик, под которым лежала Наташа.

Совсем уже вечерело. Изредка доносилось до слуха мычание соседских коров, заливистый девичий смех, тоскливые и модные нынче песни Стаса Михайлова, непрерывный вой залипшей автосигнализации.

Оксана с опухшими от слез глазами сидела на кровати, без особого удовольствия зашивала черной толстой ниткой свою разъехавшуюся по шву старую кофту, изредка посматривала на сидящего за компьютером сына.

На столе в рамочке стоял портрет Семена Степановича, перетянутый черной ленточкой, перед ним покоилась рюмка с водкой и кусочком черного хлеба.

— Сынок, — не выдержала наконец мать, — куда же мы теперь?

Тот оторвался от компьютера, недовольно и удивленно оглянулся.

— Не понял.

— Да отлепись ты от своего компьютера. Нужно поговорить!

— Ну, отлепился, — Гуськов отодвинулся от компа. — Говори.

— Где жить будем?.. Наша хата сгорела, эта чужая.

— Разве нас кто гонит?

— Пока не гонит, но все одно непонятно. Вернется внучка Семена Степановича, куда денемся?

— Вернется, будем договариваться.

— О ней ничего не слыхать?

— На похоронах был разговор, но никто толком не знает. Объявили в розыск.

— Думаешь, найдут?

— Мам, я-то откуда знаю?