Онлайн книга «Волчья балка»
|
— Я же сказал, — Виталий обнял мать, погладил по голове. — Я ведь люблю тебя. Больше всех на свете. Глушко-сын выкатил байк из гаража, махнул выстроившимся перед воротами охранникам. — Откройте! Те не двигались. Виталий повернулся к матери, попросил: — Мам, скажи им. — Откройте, — через паузу велела она. Ворота открылись, мотоциклист с грохотом выкатился со двора, почти сразу скрылся в узкой улочке дачного поселка. Мать перекрестила его вслед. Щур увидел мотоциклиста, когда тот почти уже покинул дачный поселок. Дорога здесь была вся в зарослях, неухоженная, местами грунтовая. Стрелок бросился в ближайший кустарник, лихорадочно стал расстегивать сумку,достал наконец карабин. Байкер быстро, с оглушительным треском приближался. Щур подобрался поближе к дороге, пристроился на удобной кочке, основательно оперся на локти, поправил оптический прицел. Нет, он не ошибся. Это был сын Глушко. Теперь главное — выбрать тот самый момент, чтоб не промахнуться, выстрелить наверняка. Виталий был совсем близко. Щур видел в прицел крупно его лицо, его руки в перчатках, нагнувшуюся вперед фигуру. Когда цель была совсем близка, палец лег на спусковой крючок, раздался сухой выстрел, почти не слышный в треске мотоцикла, затем еще один. Мотоциклист резко откинулся назад, отпустил руль, схватился за грудь, и неуправляемая машина понеслась по инерции сначала прямо, затем ее крутануло в сторону, парень слетел с сиденья, рухнул на дорогу. Байк тяжело завалился набок, прополз несколько метров, двигатель его продолжал грохотать, оглушая округу треском и ревом. Виталий лежал на дороге неподвижно. Щур отложил карабин, выбрался из укрытия, огляделся… Дорога была пустая. Первым делом он подбежал к убитому, подхватил под плечи, поволок труп в заросли. Нашел небольшую ложбинку, затащил в нее, тут же вернулся. На дороге по-прежнему никого не было. Щур быстро оказался возле мотоцикла, загасил его, попытался поднять, но ничего не получилось, машина была слишком тяжелой. Он оставил затею, вернулся на свою точку, спрятал в сумку карабин, перекинул хозяйство через плечи и скрылся в зарослях. Прошел почти час, Виталий все не появлялся. Володя Гуськов нетерпеливо посматривал на время в мобильнике, прислушивался к возможному треску мотоцикла, вертел головой, затем набрал номер. Пошли гудки, трубку никто не брал. Попробовал связаться еще раз, результат тот же. Увидел приближающийся к остановке автобус, поспешил к нему, запрыгнул на ступеньку, дверь за ним захлопнулась, автобус неторопливо тронулся. Интерьер местного СИЗО ничем не отличался от тысяч подобных: длинный, серого цвета коридор, камеры по обеим сторонам, настороженные дежурные сотрудники, редкие непонятные болезненные выкрики. Олег Черепанов в сопровождении дежурного офицера шагал в сторону нужной камеры быстро, нервно, без лишних разговоров. Остановились перед дверью «121-Б», офицер заглянул в окошко, крикнул: — ПодследственныйГуляев, на выход! Григорий, помятый, серый, измученный, поднялся с нар, привычно и обреченно подошел к двери. — Есть, гражданин начальник! Его выпустили из камеры, подошедший дежурный сотрудник приказал: — Руки за спину! — Есть! Защелкнулись наручники, дежурный снова велел: — За мной! — Есть! Черепанов шагал сзади конвоиров, с сожалением и брезгливостью смотрел на Гуляева, на его опущенную голову, на поникшие плечи, на вдруг рухнувшие на былого бравого постового потерянность и никчемность… |