Книга Волчья балка, страница 242 – Виктор Мережко

— Твари!.. Охломоны!.. Хамы!.. Просто так вам это не пройдет! Поименно всех запомнил, поименно каждого в порошок! — уселся на заднее сиденье, раздраженно бросил водителю: — Чего тупишь, баран? Тронулся!

— Куда?.. Домой?

— По дороге скажу.

Выехали за ворота, Глушко какое-то время отрешенно и полуобморочно смотрел в окно, протер ладонью лоб, щеки, шею, взял мобильник, нашел нужный номер.

— Аверьян, салам… Сильно занят? Есть тема, примешь?.. Довольно серьезная. Кроме той, что я уже обозначил, выкрутилась еще одна хрень. Хорошо, через час буду.

От полного безделья Виталий валялся на диване, бегло тыкал пальцами по клавишам ноутбука, время от времени прихлебывал из чашки остывший кофе, жевал рассыпчатый круассан, услышал звук мобильника. Взглянул на высветившийся номер, взял трубку.

— Привет, чувачок.

— Привет, — ответил голос Володи Гуськова. — Чем занят?

— Честно?.. Прикидываю, кого бы завалить.

— Тоска колбасит?

— Злость.

— А ты где?

— Где я могу быть? Дома… В темнице сырой. Гляжу на стены, ищу, куда бы крюк загнать, чтоб повеситься.

— Не выпускают?

— Глухо. Боятся этого долбаного Щура. Он где-то за забором с карабином ошивается.

— Тут вынырнуло срочное дело.

— Плохо слышишь?.. Шаг вправо, шаг влево — башку снесут. Охрану батя предупредил. Да и мать гирями на ногах повиснет!

— Помнишь нашего мента-капитана?

— А то!.. Кто же не помнит Семена Степановича?!

— Его, похоже, грохнули.

— Ты чего, чувак?.. Где?!

— На «Волчьей балке».

— Это у тебя шутка такая?

— Клянусь… Щур стрелял.

— Кто сказал?

— Только что позвонили из полиции.

— Щура задержали?

— Не в курсе.

— А деда-то за что?

— Видать, крышу снесло. Нужно ехать на «Волчью балку».

— Через сколько?

— Чем раньше, тем лучше. Потом туда ментов нагонят, не прорвешься.

— Лови тачку, гони в центр, Гусек.Там встреча.

— А тебя выпустят?

— Плевать! Пусть попробуют не выпустить!.. Полчаса тебе хватит?

— Вполне.

— Давай, до встречи.

Глушко-сын отбросил ноутбук, соскочил с дивана, схватил подходящие джинсы и футболку, натянул все, нашел в ящике тумбочки ключи от мотоцикла, ринулся из комнаты.

Мать услышала частые шаги сына, выглянула из столовой, увидела парня на лестнице вниз, всплеснула руками.

— Сынок, ты куда?

— По делу!

— Нельзя ведь!.. Отец не велел!

— Сказал, по делу!.. Там человека убили!

— Какого человека?

— Мента!.. Пожилого!

— Тебе какое до него дело?

— Как это, какое дело?.. Убили, понимаешь? Я должен быть там!

— Виталик, не отпущу! — Нина Николаевна вцепилась в сына, повисла на нем. — Никуда не ходи! Сам знаешь, что опасно!.. Я сейчас позвоню отцу!

— Мама, что ты делаешь?.. Отпусти! — он пытался освободиться от ее рук. — Я ведь все равно поеду.

— Никуда не поедешь!.. Скажу охране, не выпустят! Не сходи с ума, сынок. Пожалей мать!

— Мама, прекрати…

Виталий все-таки вырвался, покатился вниз по ступенькам, выбежал во двор. Мать не отставала.

— Сынок!.. Умоляю, не рискуй жизнью! — закричала вышедшим из сторожки охранникам. — Не выпускайте его!.. Закройте ворота! Он не должен никуда ехать… Виталик!

Парень остановился, вернулся к женщине, спокойно и жестко произнес:

— Мама, прекрати… Я ведь все равно уеду… Проломлю ворота, перелезу через забор, загрызу охранников, и ничто, никто меня не остановит.

— Я боюсь, сынок.

— Я ненадолго. Туда и обратно. Обещаю.

— Правда, обещаешь?