Онлайн книга «Ну и семейка»
|
Ну а дальше завертелось. Скорая, полиция, куча народу, я дала показанияи про меня, какую-то там домработницу, все забыли. Все шло по моему плану, дело закрыли, признав смерть хозяина следствием инфаркта. Но тут все испортила Мила, она вас наняла. И понеслось! Вы же, как овчарка, в меня тут же вцепились! Буквально по пятам шли! Та цыганка тогда на кладбище — это ведь были тоже вы? Я потом, позже уже, это поняла, вас глаза выдали. Вот я и стала как загнанный в угол зверь бежать. Спасаться! Но этот крест теперь всегда со мной в душе, клеймо убийцы! Мне почти каждую ночь снится Ковалев, с пеной у рта, синеющий, он страшно смотрит на меня и шипит: — Ты за все ответишь! А я просыпаюсь в холодном поту. Вы знаете, я даже рада, что все рассказала вам, мне впервые со дня убийства стало так легко! Я не считаю себя чудовищем, меня загнали в угол! Я как волчица защищала своего волчонка! Я за Гену кому хочешь горло перегрызу! Вы ведь все его совсем не знаете, какой он на самом деле. Он добрый, хороший мальчик, он учился на отлично и был самым лучшим сыном. А потом случился наш с мужем развод, и все сломалось! Рухнуло все! Вся жизнь моя рухнула к чертовой матери! А Гена озлобился, стал такое вытворять, будто мстил кому. А мое сердце кровью обливалось, смотреть на все это! А когда Милу эту встретил, вообще с катушек слетел, все гонял на ее дурацком мотоцикле, глаза вечно стеклянные! Что ни скажи, огрызается, отбился Гена от рук. Но тюрьма — это ведь не выход! Я уверена, скоро Гена перебесится и станет прежним. А если в тюрьму попадет — это конец, навсегда станет зеком. И вся жизнь под откос. Интересно, он хоть немного по мне скучает? Или ему совсем на меня плевать? Скажите, мне разрешат с ним увидеться? Я хочу обнять его на прощание. Вряд ли мы с ним еще увидимся в этой жизни… Я скоро все равно умру… Я опешила: — С чего вы это взяли, что скоро умрете? Нина тихо ответила: — После смерти Ковалева мне совсем худо стало, не спала, голова адски болела, рвало все время! Я-то думала, это на нервной почве. Но все же сходила в больницу, сдала анализы, доктор на МРТ послал. А позавчера позвонили, огорошили меня, рак головного мозга, четвертая стадия. Предлагали, конечно, химию делать, говорили, надо бороться. А я отказалась. Какой в этом смысл? Я ведь знаю, почему это со мной приключилось! Это расплата за то, что я сделала. Ничегоне поделать. В монастыре мне легче, когда сильный приступ боли, молитва спасает. А в тюрьме я сразу умру. Такие вот дела. Ну что, едем? Мне уже, наверное, все равно, в тюрьму так в тюрьму. Какая разница, где подыхать… Я была, конечно, поражена услышанным, мне даже жалко стало Нину Сидоровну несмотря на то, что, как ни крути, она убила человека и должна за это ответить по закону. Я тихо сказала: — Я вам сочувствую, такой диагноз тяжелый. Но сами понимаете, это никак не отменяет наказания за совершенное преступление. Собирайтесь, поедем в полицию. Надеюсь, вы больше не станете от меня бегать? Скажу честно, я порядком подустала за вами гоняться. Нина опустила голову и кивнула, и уже через два часа мы приехали к Кире в отделение. Я ему шепнула: — Вот, мы приехали чистосердечное писать. Созналась во всем домработница, и запись разговора у меня имеется, если что. А то знаю я этих преступников, сначала покаются, а потом назад. |