Онлайн книга «Дело N-ского Потрошителя»
|
И портрет, который нарисовал их штатный художник. Денис попросил Митьку принести пакет из своего стола. И долго потом рассматривал недоброе лицо худощавого мужчины, как две капли воды похожего на Санька Тролева. Только старше лет так на двадцать. С Никифоровым Денис на эту тему не говорил. Даже не интересовался, почему это так скоропалительно уехал следователь по важнейшим делам Иванов. И так майор НКВД проявлял недовольство излишней любознательностью старшего оперуполномоченного. Вредной и даже опасной любознательностью, как сказал ему Никифоров во второй свой приход. Получалось, со слов чекиста, что это и было официальной версией. Жил себе, жил парень Санёк Тролев. Писал в газету, был комсомольцем, а потом внезапно съехал с катушек, завёл собаку, похожую на белого волка, и пошёл девчонок в салат крошить. Не иначе, происки зарубежных империалистов. Денис даже спросил у Никифорова, не результат ли это распыления каких-нибудь отравляющих веществ с аэроплана с целью уничтожения лучших представителей советской молодёжи. На что Никифоров недобро сверкнул на него глазом и сердито засопел. А потом явился в госпиталь на самую выписку и торжественно объявил, со значением подняв палец вверх: – И вообще, Ожаров, так как ты у нас пострадал на службе Советской власти, то эта власть решила тебя отправить в ведомственный санаторий. В Сочи. Денис вздёрнул бровь: – В декабре? Но энтузиазма Никифорова его скептицизм не загасил: – В Сочи в любое время года хорошо. И Новый год там встретишь. Денис твёрдо решил от такого дорогого подарка откосить. Не за что его награждать. И вообще, дел в отделении хватало, да и не умел он особо отдыхать, но… Вторым человеком, которого встретил Денис после выписки, был Павел. Он явно ждал Дениса возле чугунных больничных ворот, спокойно сидя на заснеженной лавочке и кидая голубям и воробьям семечки подсолнуха. Денис сам не понял, почему остановился как вкопанный, почему почувствовал опасность, которая волнами исходила от спокойной и даже уютной фигуры уже немолодого и грузного мужчины. Опасность лично для него, Дениса. Честно говоря, он испугался. Иррационально и довольно глупо. Во время войны не трусил, перед уголовниками не пасовал, в одиночку матёрых бандитов брал, а тут… Денис попятился, потом развернулся и дал бы стрекача, что твой заяц, но тут к воротам лихо подкатила, визжа тормозами, старенькая «Эмка», из которой горохом посыпались ребята из его группы. Со всего размаха налетели шальные Владлен и Митька, степенно подошёл Петрович, последней появилась алеющая щеками Настя Окунева. Дениса облепили со всех сторон, тискали за руки, хлопали по плечам и что-то рассказывали все разом. Денис улыбался, жал руки и совсем забыл про свой идиотский страх. Тем более, когда он глянул поверх голов на ту самую лавочку, там уже никого не было. Потом они как-то все умудрились поместиться в «Эмку», со смехом и вознёй. Только Настю усадили вольготно – на переднее сидение. Когда приехали к дому Дениса, молодёжь хотела было увязаться за ним в квартиру, но Петрович грозно шикнул, и Митька с Владленом, горестно вздыхая, остались на улице. Да и Петрович с Настей не пошли, чему Денис, честно говоря, был даже рад. Не до гостей ему было. Петрович сунул ему в руки узелок с увязанной в него кастрюлькой с тёплыми домашними котлетами, а Настя, покраснев ещё больше, подала бумажный промасленный свёрток, в котором оказались румяные, как она сама, пирожки с капустой. |