Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 134 – Наталья Дым

– Дело. Чем больше народу, тем больше квартир охватим. А у Никифорова дельные парни служат. Цепкие и въедливые. От них ничего не укроется.

Владлен и Митька, явно взбодрившиеся от предстоящего дела, поспешно натягивали только что снятые пальто и шапки. Никогда ещё Сергей не видел, чтобы люди так радовались рутинной и нудной работе. Но он их понимал: лучше ходить по квартирам, чем сидеть сложа руки и накручивать себя от бессилия и невозможности помочь.

Минут через пять они остались с Ожаровым в кабинете вдвоём. Сергей встал со стула, кашлянул, прочищая горло и не давая повиснуть тягостному молчанию, которое бывает очень тяжело разрушить, и спокойно спросил:

– Товарищ Ожаров, ты наверняка ещё и не завтракал? Пойдём-ка в буфет, чаю попьём. Может быть, и пирожков с капустой раздобудем!

Ожаров молча поднялся и первым двинулся к двери.

В буфете народу было немного. Что было и не удивительно. Те, кто успел поесть дома, ещё не проголодались, а те, кто завтракал на службе, уже закончили трапезничать.

Но, несмотря на богатый выбор столиков, за которые можно было присесть, Сергей и Ожаров, не сговариваясь, двинулись в самый центр зала. Хотя оба предпочитали обычно садиться спиной к стене. Привычка – вторая натура. Всегда же спокойнее, когда знаешь, что тыл у тебя защищён и никто незамеченным не подойдёт. Но не сегодня. Сегодня они держались подальше от стен, у которых, как известно, тоже есть уши.

Пирожков в буфете не нашлось, так что взяли по вчерашней булочке и по стакану тёплого цикориевого кофе.

Ожаров отхлебнул сладкой бурды и вопросительно глянул на Сергея:

– Ну, чего ты хотел мне сказать?

Сергей пить странную мутноватую жидкость не стал, только понюхал, брезгливо сморщил нос и отставил стакан подальше. Помолчал и начал негромко говорить, время от времени поглядывая на Ожарова, проверяя произведённый эффект от своего рассказа.

– Это было больше десяти лет назад. В Париже. В командировку послали по важному правительственному делу. Суть командировки рассказывать не буду, тем более к моему рассказу она имеет весьма отдалённое касательство. Впечатлений у меня было – море. – Сергей улыбнулся, вспоминая то славное время. – Сам понимаешь, первый раз за границей. Всё новое, всё – интересно. Кругом девицы в модных нарядах, улыбаются, бегают, каблучками цокают, щебечут как канарейки… И представляешь, на третий день в гостинице, где мы остановились, убили горничную. Зарезали. Вернее, закололи. Милая была девчушка, такая – с талией и ресницами, а сверху – кудряшки золотистые. Был со мной один товарищ почти из местных, ну как почти – француз, но не парижанин. Уже в годах дядька. Колоритный субъект, я тебе скажу. Служил следователем в провинциальном городишке, названия которого я не запомнил. Так вот, он, как про горничную услыхал, побелел как стена и к агенту, что на место преступления прибыл, бросился. Тот его знакомый оказался. Насколько я мог понять, очень моего товарища взволновало убийство девушки. Причём спрашивал он про орудие убийства и – почему-то – про какую-то красную косынку. Я был удивлён и заинтригован.

Сергей бросил взгляд на Ожарова: тот слушал внимательно, но явно не понимал, к чему Сергей про Париж и горничную с талией рассказывает, хотя нетерпения пока не выказывал.